Сейчас, когда все перепутано, мы тянемся не к интеллигентности, а сознательно и бессознательно американизируемся, это происходит как бы само по себе, постепенно, но неуклонно, и лично мне не нравится. Мне неприятно, что образцом для подражания теперь является Америка, ее порядки, нравы, ее представления о жизни. Казалось бы, почему именно Америка, почему, например, не Англия или Франция? Но посмотрите на молодежь — сейчас для нее самым главный стали деньги, и поэтому Америка, богатая страна и страна все-таки более грубой выделки, чем страны Старого Света, созвучна нашей современной молодежи и нашим руководителям. Идет переориентация на силу и деньги, мир становится все более прагматичным и жестким, а французская галантность и обходительность, английская щепетильность и честь теперь уже никому не нужны. Нужны голая сила и голые деньги, поэтому и наша страна приходит в этом к крайней обнаженности.
Деньги необходимы каждому человеку, жизнь без них невозможна, и если бы меня спросили, хочу ли я быть богатым человеком, то я бы ответил: «Да, хочу, но не хочу «делать деньги». И в моих словах нет никакого противоречия. Получить большое наследство, жить на ренту, иметь открытый счет — все это прекрасно, любой может об этом только мечтать, но главное — для чего человек хочет иметь деньги? Без денег жить нельзя, но сами по себе они ничего не значат, повторю уже сказанное многими до меня, что на деньги нельзя купить здоровье, счастье, любовь, красоту. Это трюизм, но здесь он как нельзя более кстати.
Я хочу иметь много денег только для того, чтобы не думать о них, быть независимый, жить и работать, как я хочу, а не ради заработка. Не раздобывать деньги (как это было во время моей последней операции, когда все упиралось в них), потому что ради этого почти всегда приходится делать не то, что хочется, и деньги дают за то, что лично мне претит.
Если пройтись по всем годам моей жизни, то вырисовывается довольно неприглядная картина: двадцатые — карточная система, потом два-три года нэпа, когда все вроде бы стало налаживаться, первая пятилетка — карточная система, вторая пятилетка — карточная система, в тридцать пятом — тридцать шестом годах стали жить получше, отменили карточки, в тридцать седьмом — аресты, в сорок первом война и до сорок восьмого снова карточная система. Восстановительный период — затянули пояса! Потом распределение продуктов, пайки, заказы, распродажи, то есть та же система карточек. Исчезновение продуктов, исчезновение промтоваров. обмен денег, который в России не прекращается с революции и по сей день… Я никогда не жил в достатке, как это ни печально, я всю жизнь чувствовал свою бедность, ощущал ее укусы. И смешно сравнивать мое материальное положение с положением академика, профессора на Западе. Когда меня спрашивали за границей, сколько я получаю, всегда приходилось прибегать к неким хитростям: да, я получаю чудовищно мало по сравнению с моими коллегами на Западе, но зато у нас бесплатное образование, бесплатное медицинское обслуживание, бесплатное то, бесплатное сё… Теперь даже этого сказать нельзя — у нас ничего бесплатного нет, и по сравнению, скажем, с профессором в Германии я живу очень скудно. Но никакой моей вины в этом нет, я отдавал и отдаю своему государству, своему Отечеству все, на что способен. А мое государство и мое Отечество нынче не считает себя обязанным обеспечивать население, нацию даже самым необходимый. Мы привыкли жить плохо. Нам кажется: плохо, но нормально. Поэтому, попадая за границу, многие поражались и поражаются: все можно купить, все есть, все доступно практически всем. Раньше поражались шестнадцати сортам колбасы на прилавке, сейчас поражаются способности западных государств содержать свои народы в достойных условиях, не позорясь перед всем миром количеством бедняков, нищих, неимущих, тем, чем славимся мы.
Ничего удивительного в происходящем я не вижу, потому что народ ограблен в прямом смысле этого слова; то, что у нас сейчас повальное воровство, факт, от которого никуда не денешься. Воруют все — от самого крупного бизнесмена и чиновника до самого жалкого подметалы, и воровство настолько стало образом жизни, что я не знаю, как мы из этого выберемся. Один немецкий предприниматель, с которым я беседовал, сказал: «У вас хуже, чем в Латинской Америке, все воруется, все продается, любого чиновника можно купить. Единственно, что его покупают в два раза дороже, чем в Латинской Америке, но все продажно, ничего другого у вас нет». Это говорил рядовой немец, рядовой бизнесмен — ему известно, какие надо давать взятки милиции по дороге от Берлина до Москвы — пятьсот марок, и фирмы официально выдают эти пятьсот марок своим водителям!
Когда-нибудь историки, психологи и экономисты разберутся, почему все это произошло в России. Но сегодня мне закрадывается в голову крамольная мысль: может быть, это просто свойство страны — умение жить плохо?..
Свободное копирование
