Постскриптум - 78

Возвращаясь к роли немцев, да и не только немцев, в судьбе Российского государства, скажу, что, на мой взгляд, шел совершенно естественный процесс, обусловленный историческими обстоятельствами, соседством и сильным взаимным тяготением. Было очень мощное движение и в сторону России. Взять хотя бы немецкие школы, их насчитывалось множество, но я не слышал ни о французских, ни об английских. Это показывает, что немецкий элемент органически вплетался в жизнь если не всей России, то во всяком случае Петербурга и Прибалтики. Только после первой мировой войны, после революции, когда у немецких баронов буржуазные правительства Эстонии, Литвы и Латвии отобрали землю, они уехали из Прибалтики в Германию в качестве рядовых граждан. Остались в основном купцы, ремесленники, а вся феодальная верхушка исчезла. Это длинная и очень путаная история, потому что тогда большой процент балтийских немцев (то есть фактически русских, настолько они обрусели, но по национальности считавшихся немцами) участвовал в управлении страной, входил в правительство. Немцы-ученые не так влияли на государственную жизнь, а вот, скажем, министры, премьер-министры имели прямое влияние. И это зачастую были прибалтийские немцы, поскольку немцы-неприбалтийцы, я имею в виду дворян, в России не проживали. Были немцы крестьяне, ремесленники, сапожники, булочники — «…И хлебник, немец аккуратный, в бумажном колпаке, не раз уж отворял свой васисдас». Эти никого не волновали, поскольку не лезли во власть. Как не лезли во власть оставшиеся в русской культуре и науке Орест Адамович Кипренский, он же Орест Адамович Швальбе, живописец и рисовальщик, автор лучшего портрета Пушкина; Карл Павлович Брюллов, прекрасный художник, создатель полотна «Последний день Помпеи» (настоящая его фамилия звучит «Брюлло», но император Николай I приказал его «сделать» русским: а то все немцы да немцы!); Владимир Иванович Даль, великолепным «Толковый словарем живого великорусского языка» которого мы пользуемся и будем пользоваться всегда; Денис Иванович Фонвизин, просветитель и драматург, написавший после поездки по Италии и Германии: «Здесь во всем генерально хуже нашего… и мы больше люди, нежели немцы»; Иван Федорович Крузенштерн, мореплаватель и адмирал… Немцы по происхождению, они стали истинно русскими людьми, патриотами России. Но страной они не управляли, во власть не лезли, хотя частенько ей досаждали — Екатерина, например, однажды раздраженно сказала: «Худо мне жить приходит! Уж и господин Фонвизин учит меня царствовать!..»

Тем не менее и Екатерина, и Петр, великие люди в нашей истории, уделяли много внимания просвещению. Посылая молодых, талантливых, но часто безродных людей за границу, чтобы создать «витаминный», как мы выразились бы теперь, слой для России, Петр, может быть бессознательно, понимал, что без этого профессионально грамотного слоя общества, я подчеркиваю — именно профессионально, которое живет своей грамотностью, — серьезное государство существовать не может. И мне кажется, Петр сделал очень многое, чтобы появилась прослойка людей, названных потом русской интеллигенцией.