Китайцы утверждают, что душа человека существует после его смерти тысячу лет, и в это можно поверить, вчитавшись в их классическую средневековую прозу, всмотревшись в их живопись, ознакомившись с историей Китая. Загадочность Востока, в частности Китая, всегда притягивала и притягивает европейцев. Почему в начале нашего века, да и раньше, издавна, восточные редкости пользовались невероятной модой в Европе, в Англии, всюду? Изделия из лака, нефрита, сандала… Шелка, пряности… Я думаю, это было традиционно. В древности поездка в дальние страны проходила не так, как сейчас — сел в самолет и полетел на край света, — это всегда было большое путешествие, с риском для жизни. Поэтому все привезенное из немыслимой дали ценилось очень высоко. И пристрастие к восточным редкостям, наверное, след древности, потому что редкости эти заморские, странные, таинственные.
Таинственной была и живопись Востока, где сохранилось особое отношение к пейзажу, своего рода благоговение перед ним. Пейзаж вообще играл большую роль в жизни Китая, Японии, стран Востока. Для того чтобы объяснить это, надо хорошо знать историю искусства пейзажа — и естественного, природного, и пейзажа в живописи, в рисунках. Не рискую, опять-таки, что-либо комментировать здесь, потому что специально никогда не занимался подобными вопросами, но должен сказать: китайское изобразительное искусство, особенно периода начала нашей эры (то есть трехсотый, четырехсотый, пятисотый годы вплоть до тысячного — это очень существенно), его пейзажная живопись поразительны. Я имею в виду не хорошо известные нам свитки — длинные полосы с изображением, а альбомные листы, действительно потрясающие, они нам ближе, потому что в Европе тоже рисуют на отдельных листах. Китайские альбомные пейзажи того времени изумительны, там есть все — и перспектива, и воздушная перспектива, и светотень. Позже в искусстве ничего нового, в принципе, не придумали.
Пейзажная живопись китайцев начала нашей эры настолько невероятна по своему совершенству, что лучше сделать невозможно. Художники разных стран повторяют ее в разных вариантах, но китайцы в то время достигли всего, что сейчас приписывают эпохе Возрождения. В эпоху Возрождения развитие шло независимо от Китая, Леонардо да Винчи не знал китайцев и их живописи, в частности альбомных листов, но пришел к этому же результату. Собственно говоря, все художники мира, независимо друг от друга, приходили к одинаковому результату. Однако у китайцев не было математической теории перспективы, с которой были знакомы европейцы. Вернее, они ею пользовались интуитивно, рисовали далекое — маленьким, близкое — крупным, это же очевидно, не надо быть большими умниками, чтобы понять такие вещи. Они очень хорошо передавали свое зрительное впечатление, причем одновременно умели тонко передать и настроение. У китайцев это умение, по-моему, выше, чем у европейских мастеров, которые в погоне за фабулой или за чем-нибудь еще часто упускают настроение.
В Китае и в Японии умудряются передать все оттенки состояния и настроения не только природы, но и человеческой души, причем как в живописи, так и в поэзии:
Все дальше за собою
Страну ту оставляешь, —
и все милей она.
О, как завидно мне волнам тем,
Что вспять идут.
Вот типичное пятистишие, танка, в переводе с японского Николая Иосифовича Конрада, нашего известного востоковеда, академика. Дана картина природы, чувствуется настроение автора, есть философский подтекст, который всегда в подобных пятистишиях и трехстишиях, хокку, слегка выпирает. Потому что поэзия на Востоке — это философия. Хорошая поэзия, я имею в виду, которая вошла в историю.
Свободное копирование
