Пытаясь как можно глубже вжиться в китайскую жизнь, я ходил обедать не в ресторан, как все, а в столовые, куда забегают китайцы во время обеденного перерыва. Мне показали такие забегаловки, и во время моего пребывания в Китае я ел настоящую китайскую пищу, а не приготовленные для европейцев блюда «а lа Китай», рядом со мной сидели китайцы и ели то же самое.
Именно там я понял, почему у китайцев суп подают последним, а не как у нас, первым блюдом. Обычай этот соблюдается даже в маленьких забегаловках, в каких я и кормился: вторых, по-нашему, блюд очень много, десять-пятнадцать, и берут каждого понемножку, буквально по чайной ложке, чтобы попробовать все. Но блюда сильно перченые, и после десяти-пятнадцати проб во рту такой пожар, что его нужно чем-то залить, вот и заливают бульоном, по-нашему супом. То есть у них все наоборот по сравнению с русской кухней: сначала едят второе, а запивают первым.
Свое отношение у китайцев и к алкоголю, тоже идущее из старых времен. Один знаменитый древнекитайский поэт считал — чтобы создать стихотворение, нужно быть немножко хмельным. Это было принято не только у китайцев, но и у персов. Омар Хайям, например, прямо писал в своих стихах: «…с утра до вечера не расставайся с чашей». На Востоке полагали, что некоторое дополнительное возбуждение полезно для творчества. Наверное, правильно, я лично не знаю. Но это, конечно, не пьянство в том смысле, когда люди напиваются до положения риз и выясняют: ты меня уважаешь или ты меня не уважаешь? Просто небольшая порция вина, которая чуть-чуть возбуждает. Хайям явно перебарщивал, а может быть, прославление хмельного было его поэтической задачей.
По мнению восточных специалистов, поэту необходимо легкое возбуждение, легкое обострение всех сфер человеческой души, но ни в коем случае не пьянство. Если у нас считается шикарным пройтись пьяным по деревне, даже изрядно преувеличивая степень опьянения: вот, мол, я «гуляю»! — то в Китае показаться на улице подвыпившим считается страшный позором. Поэтому если китайцы и пьют, то только дома, тихо и незаметно для посторонних.
Возвращаясь к китайской поэзии, отмечу еще одну ее особенность. У китайцев считается, что поэт выражает суть написанного не только словами, но и их начертанием, потому что иероглифы — это в каком-то смысле рисунки, и передают они столько же, сколько слова. Поэтому когда знаменитый китайский древний поэт, кажется Ду Фу, в легком подпитии написал одно из своих знаменитых стихотворений (его знает каждый образованный китаец, я его, конечно, не знаю), то оно было увековечено в камне, иероглифы повторены точно так, как их начертал автор, со всеми кляксами и особенностями почерка.
Вот такая культура, очень зрительная, воспринимаемая не только на слух. У нас поэзия воспринимается только на слух, а там — и на слух, и в зрительно-графической передаче, которая не менее важна. Поэтому у китайцев графика текста столь же значительна, сколь у нас иллюстрация. У нас иллюстрации часто помещают на отдельных вкладках, там это совершенно немыслимо, книга в Китае — своего рода живопись, как же можно отрывать рисунок от текста! Иероглифы могут быть изысканно красивыми, иногда совершенными по исполнению — не зря в Китае существуют разные школы иероглифа. Я далек от того, чтобы это комментировать, но, повторяю, китайцы убеждены, что графическое выражение слова не менее важно, чем его смысл.
Свободное копирование
