Не стоит только думать, что Китай, сохраняющий свои древние традиции, отстал от современного мира. Не отказываясь от старых способов производства, сугубо ручных, идущих из глубины веков, Китай прекрасно производит сегодня и автоматическую аппаратуру, и компьютеры, и все прочее, что характеризует высшее развитие техники XX века. Но техника всегда вещь вспомогательная. Как, например, пистолет, который в руках полицейского защищает нас от бандитов, а в руках бандитов убивает нас. Не техника определяет все, а люди, ею пользующиеся…
При высоком уровне развития техники, например, в Японии, где существуют народные промыслы вроде нашей хохломы, можно было бы, конечно, заставить машины гнать потоком подобную продукцию, очень умело выдавая ее за народные промыслы. Но это уже совсем не то. Наверное, желание иметь подлинник, авторский экземпляр, не воспроизведенный десятки тысяч раз, и позволяет на Востоке существовать огромному числу кустарей, у которых покупают их изделия, потому что они подлинные, сделанные вручную. Когда шедевр, изваянный великим кудесником, точно повторят машинным способом в десяти тысячах экземпляров, он просто потеряет свою уникальность.
Перестав быть художественными произведениями, изделия стали дешевыми. Это в какой-то мере нормально. Раньше чашку, расписанную художником от руки, мог позволить себе купить очень богатый человек, а сейчас такую чашку, произведенную ширпотребовским способом, может приобрести любой и разбить ее без сожаления. В этом есть свои плюсы и минусы: мы теперь производим, но не создаем, или создаем очень редко.
В Китае еще сохранилась культура изготовления национальной одежды, очень своеобразной, требующей творческого подхода при ее сотворении. И хотя национальная и европейская одежда равноценны в повседневной жизни, традиционный китайский наряд, который выкристаллизовывался веками, особый, необыкновенно красочный — конечно, с точки зрения европейца, — привычен и носится народом естественно. Китайцы эту яркость считают вполне уместной, как вполне уместны до сих пор в стране «китайские церемонии».
Кстати, само выражение пришло в русский язык именно из Китая, из китайских манер. У них оно бытует со времен Конфуция, который считал, что церемонии — очень важный обряд для народа, потому что учит вести себя подобающим образом в соответствующей обстановке. Я этих церемоний, к сожалению, не видел, в частности, знаменитой чайной церемонии, но много читал о них, и они мне кажутся несколько скучноватыми: заранее все известно — кто как сядет, что скажет, как прокомментирует висящую на стене картину. Но для китайцев церемонии продолжают оставаться очень важной частью бытия. Может быть, это некая разрядка в современной жизни, отдохновение души. Раньше это было натуральной жизнью, а сейчас носит характер «оттяжки» от сумасшедшего дома, в который превратился весь мир: посидеть, как в старину, с древней чашечкой в руке, из которой пил далекий предок, не просто пить чай, как мы пьем его утром, встав с постели, а получая огромное удовольствие и соблюдая все правила. В китайских церемониях не только чашка и чай, но и кисточка для заваривания чая, все окружающие предметы имеют значение. Все должно быть старинное, — то, к чему прикасались руки предков, известных, а может быть, и знаменитых людей.
Лично для меня это незнакомое и странное ощущение, но очень привлекательное. И то, что на Востоке умеют уйти от суеты жизни, расслабиться, и то, что там хранят древние традиции, меня почему-то радует. В Японии до сих пор, например, существует специальная профессия для женщины, которая угощает вас чаем, — гейша. Многие думают, что гейша — это проститутка. Грубая ошибка! На Востоке тоже есть проститутки, но они называются иначе. У гейши совершенно другие задачи, девочки для этой профессии воспитываются с раннего детства, изучают философию, литературу. Они должны уметь вести ученый разговор, остроумный и занимательный, сделать пребывание в скучной компании веселым и интересным. Гейша — хозяйка, принимающая гостей, она разливает чай, оказывает вам внимание, но ее главная задача — опираясь на свое исключительное образование (а у гейши образование такое, что многим университетским профессорам и не снилось), поддерживать тонкую интеллектуальную беседу об искусстве, литературе, политике.
К сожалению, мне не пришлось бывать в таких местах, в семьях, например, где китайская женщина могла проявить себя в полном блеске. Я видел китаянок на разных приемах, но там все проходило вполне по-европейски, там ничто не напоминало об их особой женственности — ни семенящей походки, ни языка жестов, свойственных восточной женщине с древности; все — в европейских платьях, туфельках на высоком каблуке — какая уж тут семенящая походка!
Свободное копирование
