Окончив школу, дочери поступали в высшие учебные заведения. Оксана всегда знала, что она хочет, поэтому, когда Вера Михайловна «копала» в Подмосковье, ездила в экспедиции и брала дочерей с собой, после рабочего дня Оксана усаживалась под березкой и учила физику — она решила поступать на физтех, поступила, окончила с «красным» дипломом, сейчас работает в области медицинской статистики, кандидат физико-математических наук, — а Вера вместе со студентами играла в волейбол или в другие спортивные игры. С Верой вообще оказалось труднее. Она увлекалась спортом, баскетболом, ей было все равно, где дальше учиться, и она решила поступать в МАИ только потому, что институт славился хорошей баскетбольной командой. Мы не перечили — иди в МАИ. Дочь считала, что спортсменам, особенно баскетболистам, при поступлении будут сделаны послабления, она легко поступит, даже если недоберет нужных баллов. Конечно, мы ее предупреждали — не слушай этих разговоров, но в таком возрасте всегда прислушиваются к совету подружки, а не родителей. Короче говоря, она сдала экзамены и недобрала полбалла. И как раз тогда вышло распоряжение не очень-то нянчиться со спортсменами, ей предложили вместо дневного отделения, на которое она не попадала, идти на вечернее, Вера страшно оскорбилась: как это так, фыр-фыр-фыр, тогда я совсем не пойду. Явилась домой и сообщила: я не прошла. Ну, не прошла, значит, не прошла. Вера Михайловна предвидела такой финал и просила директора Исторического музея зарезервировать для нее единицу уборщицы. Мы сказали дочери: «Иди и работай уборщицей». — «Да, но у вас же все знакомые в МАИ! Разве вы с мамой не можете нажать, чтобы меня приняли на дневное?» — «Нет, мы этого делать не будем». Ей ничего не оставалось, как пойти работать уборщицей в филиал Исторического музея в Боярку, где беломраморные полы, поэтому всегда страшная грязь, нет водопровода, горячей воды… И Вера ходила на работу каждый день — к великому возмущению всех наших знакомых, которые считали нас с Верой Михайловной за негодяев и безобразных родителей, не думающих о детях. Но у меня есть железное воспитательное правило: ничего не делать за детей. Ни-че-го! Потому что если я им буду помогать, когда им по семнадцать лет, пробивать им дорогу своим «тяжелый весом», их, конечно, всюду взяли бы сразу, а дальше — жизнь, когда меня не будет. Поэтому Вера вставала в пять утра, к шести приходила в музей, мыла полы, а к моменту появления сотрудников и посетителей музея уезжала домой, готовилась к экзаменам. Она была тогда очень хорошенькой, впоследствии даже стала «королевой красоты» на факультете, и мы с моей супругой решили, что если такая привлекательная девочка поступит куда-то лаборанткой, то появятся ухажеры, она будет бегать на свидания и забросит занятия. А за уборщицей не ухаживают: когда она моет полы, молодые люди еще спят, а к их приходу она уже удаляется домой, громыхая ведрами. Зато полы она научилась мыть великолепно, ни ее мама, ни сестра так не умеют, у Веры это получается мгновенно — берет тряпки, раз-раз и через секунду уже все вымыто.
Я считаю, что это не жестокость, а разумное отношение к детям, без сюсюканья, такая установка, она и меня сейчас касается, когда я «расхаживаю» свою ногу: меня никто не любит, меня никто не жалеет, я все должен делать сам. Любовь к детям проявлялась не в беспрерывной опеке, а в том, что мы брали их с собой в интересные поездки, вместе на машине путешествовали по стране, занимались спортом, ходили в концерты.
Надо сказать, что обе девочки прекрасно учились в школе, я бы сказал так: Оксана блестяще, Вера хорошо. Дружили, у них там образовалась постоянная четверка, всегда вместе, не разбегались по разный мелким группкам и до сих пор сохранили большую привязанность друг к другу. Жили дочери в одной комнате, у каждой — свой письменный стол, два диванчика, на которых они спали. Случалось, что и вздорили, характеры, как я уже упоминая, у них очень разные: Оксана спокойная, в меня, Вера порывистая, в Веру Михайловну. Когда они были маленькими, то мы порой слышали — какая-то возня, драка, что такое? И раздается спокойный голое Оксаны: «Не вмешивайтесь в наши международные отношения…»
Через год после неудачи с МАИ Вера поумнела, подготовилась и легко поступила в университет, на биофак — мы даже не знали, где там вход, действительно никогда не вмешивались в их дела. Окончила биофак, работает в университете, преподает.
Оксана вышла замуж первая, за своего сокурсника, физтеховского студента, к сожалению, их брак распался — опыт показывает, что прочен второй брак. От второго брака у нее родилась дочь, которую мы и зовем Кнопкой. Верочка вышла замуж позднее, ее муж окончил мехмат, они прожили двенадцать лет, вовремя не завели детей и расстались в общем-то по глупости, по-моему, это не пошло на пользу ни ему, ни ей. Он безумно любил детей и носился с нашей Кнопкой, как будто это была его собственная дочь, а теперь у него есть свой сын. Вера же не стала больше выходить замуж, родила ребенка от своего друга, он и в метрике Бори записан как отец, бывает у них регулярно, гуляет с сыном, тот зовет его папой — такая вот современная дурацкая ситуация: папа есть, мама есть, они друг друга любят, а семьи нет, живут порознь.
Свободное копирование
