Вера Михайловна ушла из Исторического музея в восьмидесятом году, там была напряженная, сложная обстановка, директор, отставной полковник, считал, да и в прессе это поощрялось, что Исторический музей должен делать особый упор на историю от Октябрьской революции до наших дней. А моя жена с группой сотрудников придерживались иной точки зрения: что существуют музей Революции, музей Советской Армии, пусть они показывают этот исторический период, Исторический же музей должен демонстрировать времена от древности до Октября. По этому поводу происходила масса баталий и случались страшные неприятности. И, конечно, Веру Михайловну заклевали бы, если бы не знали, что у нее муж — академик. Другое дело, что, по мнению моей супруги, я «лопух» и никогда и нигде ее не защищаю, но они-то этого не знали. А Вера Михайловна иногда из принципа выкидывала разные номера. Нас, например, пригласили на свадьбу Терешковой и Николаева и на прием по случаю этого торжества. Она говорит директору, что ей надо уйти с работы пораньше. А тот все пытался установить железную дисциплину, которая касалась и Веры Михайловны, хотя она была его заместителем. «Вы не можете уйти с работы на час раньше», — заявляет ей директор, а жена отвечает: «Мне нужно». — «Да что у вас такое случилось?» — «Я иду в Кремль». — «Как в Кремль?!» — «Я приглашена на свадьбу Николаева и Терешковой». Директор буквально взмок от неожиданности. Только это и сдерживало, иначе бы Веру Михайловну стерли в порошок.
Теперь, когда все переменилось, стали говорить о том, что нужно показывать историю России, ни о каком советском периоде уже и речи нет, и бывший секретарь партийной организации, который в свое время Веру Михайловну поедом ел, а ныне директор музея, утверждает, что советский период Историческому музею ни к чему. Но обстановка в музее переменилась, изменились и принципы работы, все только и думают о том, как бы зашибить деньгу, утрачивается элемент научности, ушли фанатики своего дела, а те, кто остался, даже не очень-то пользуются уже наработанным опытными историками багажом.
В музее после капитального ремонта сейчас открыто двенадцать залов, и специалисты, которые смотрели новую экспозицию, пришли в восторг от качества витрин и художественного оформления экспозиции, хотя вынуждены были отметить, что она не отражает показа исторического процесса развитая общества, чем раньше отличался наш музей от иностранных. Вот как об этом говорил один крупный английский ученый, приезжавший в свое время в музей: «Я в жизни не мог себе представить, что на археологических материалах можно показать исторический процесс развития общества». Думаю, теперь этого ученого уже ничто не поразит не только в Исторической музее, но и в других областях нашей культуры, искусства, науки. Нельзя передать, какую печаль это во мне вызывает! Я родился и вырос в великой державе, которую уважал весь мир и на представителей которой смотрели с большим почтением. Сейчас — все что угодно, только не уважение и не почтение. Общаясь с иностранцами, чувствуешь в лучшем случае удивление собеседника: да что же это у вас там творится?
Свободное копирование
