Приблизительно в пятьдесят пятом году меня вновь привлекли к разработкам, которые вел С.П. Королев, и снова как «управленца». Речь шла о разработке систем управления ориентацией еще не существовавших тогда космических аппаратов. Но как изменилась с довоенного времени обстановка! Если в тридцатые годы большинство людей считали некоторых мечтавших об освоении космоса редкими чудаками, то теперь уже никто не сомневался в реальности создания космических аппаратов в ближайшие годы. Изменилось и положение Сергея Павловича. Проработав в годы отсидки сначала на Колыме, а потом в «шарашке», теперь он стал руководителем большого, уже имеющего крупные заслуги конструкторского бюро. Не изменился только он сам. Более пятнадцати лет мы с ним практически не встречались, и я, имея возможность сопоставить двух Сергеев Павловичей, понял, что изменившийся размах работы не изменил самого стиля его деятельности — четкости, организованности, увлеченности и способности увлекать других.
Он никогда не рассказывал, где и как сидел, мы никогда с ним не обсуждали эту тему. Думаю, это было инстинктивно. Теоретически мы могли сказать друг другу: когда я сидел в лагере, когда ты сидел в лагере… Могли бы, но не говорили. Его посадили раньше меня, и вышел он раньше, работал, как я уже сказал, где-то в «шарашке», жизнь у него складывалась по-всякому. Но нам бы не доставило удовольствия вспоминать о тех временах и о них беседовать, даже в неофициальной обстановке, когда он мог позволить себе рюмочку-другую — это, разумеется, ничего общего не имело с пьянством, но иногда Сергей Павлович любил выпить. Не так, как некоторые его заместители, — те постепенно становились алкоголиками. У него же ничего подобного не было. Нравилось ему, к примеру, возвращаясь с каких-нибудь торжеств, обычно проводившихся в одном из ресторанов на ВДНХ, пройтись пешком по всей территории Выставки (а мы жили с ним по соседству), сопровождая мою жену и «розмовляя» с нею по-украински — ведь родом Сергей Павлович был из Житомира. Однажды во время такой прогулки до дома через всю Выставку, — а Выставка была тогда чистой, благоустроенной, красивой, в цветах и зелени, а не в торговых палатках, — моя жена пожаловалась Сергею Павловичу на свое начальство в Исторической музее: не дают ей «светочи разума» организовать экспозицию как должно, настаивают на активной показе советского периода, который и без того щедро представлен в Музее революции и Музее Ленина. «Ты думаешь, мне легче? — ответил ей Сергей Павлович. — Стараюсь набирать к себе толковых ребят, но попадают и дураки, как у тебя, и подлецы, и я, по советским законам, ничего не могу с ними сделать, не могу от них избавиться. Но когда приходит требование из Министерства (речь шла о министерстве общего машиностроения, к которому тогда относилась фирма Королева), то я отдаю их туда, а там они быстро выходят в начальство, распускают пузо и руководят мною, мне же дают указания…»
Если Королев и рассказывал о себе, то в основной какие-то забавные истории — ведь происходит подсознательный отбор, когда говоришь о себе. Ни лагерь, ни тема лагеря его и меня как бы не интересовали и в этот отбор не попадали. О своей личной жизни он вообще ни с кем не говорил, был довольно замкнут, без лирики, хотя я знал, что он расстался со своей первой женой. Ну и что? Люди женятся, расходятся, никакого ажиотажа вокруг этого не наблюдалось. Евгений Сергеевич Щетинков, его заместитель, о котором здесь уже многое мною говорилось, человек основательный, неторопливый, даже в чем-то медлительный, но всегда добивающийся своего, давно был влюблен в первую жену Королева Ксению Максимилиановну. Сначала она не хотела выходить за него замуж, надеясь, что Королев к ней вернется, — красивая, стройная женщина с белоснежными волосами и ярко-голубыми глазами, врач-хирург, она не могла примириться с его уходом. Но в конце концов они все-таки поженились, жили дружно, воспитывали дочь Сергея Павловича Наташу, которая все время была при матери. Помню, когда Щетинков защитил докторскую и по этому поводу устроили в их доме прием гостей, Ксения Максимилиановна подчеркнуто представляла собравшимся: «Моя дочь, дочь Сергея Павловича Королева»… Сергей Павлович как раз тогда был особенно знаменит и в большом фаворе у правительства. Наташа тоже стала хирургом, как ее мать, один из ее сыновей невероятно похож на Сергея Павловича.
Свободное копирование
