С третьего курса института Губкина Вера Михайловна ушла и поступила на исторический факультет университета. У нее были свои друзья, у меня — свои, мы долго присматривались друг к другу. Но раз уж ее мне привезли прямо на машине, с вещами, и я как бы расписался в получении, то куда деваться? Короче говоря, в сорок первом году, 24 мая, за месяц до войны, мы поженились. С жилплощади нас никто не выгонял, тогда существовала такая пролетарская точка зрения, что каждому полагается жилье — и все тут! Ну а кроме того, к Савке переехала жена, я вообще оказался лишним в той комнате, все это как-то способствовало нашей женитьбе, хотя я не говорю, что не проявлял никакой активности или что ее не проявляла Вера Михайловна — ведь женятся всегда двое.
На свадьбу приехала моя мать, пошла с нами в ЗАГС, посмотреть, «как это сейчас делается», и только качала головой, потому что не было ни церкви, ни богослужения, ничего. Сама-то она венчалась до революции, тогда брак подтверждался только церковными документами, поэтому ей было, конечно, дико видеть все то, что так хорошо описано Ильфом и Петровым в «Двенадцати стульях», и у нас все происходило именно так: сидел какой-то «Ипполит Матвеевич», что-то записывая в свой паршивенький гроссбух в маленькой паршивенькой комнатке, где, кроме нас, «венчалась» еще одна пара. И мы по очереди заходили, расписывались в какой-то книге… Этот дом находился на углу Дмитровки и Садового кольца, сейчас он снесен, а нам на всю жизнь запомнилась его старая деревянная лестница, скрипучая и вонючая. Забавно было…
В ЗАГСе спросили, какую фамилию хочет взять моя невеста, она, конечно, хотела оставить свою, нормальную украинскую фамилию Иванченко, с такой фамилией она жила бы спокойно. Но мама, Леонтина Фридриховна, настояла — и совершенно правильно! — никаких Иванченко. И я тоже настоял, чтобы Вера Михайловна взяла мою фамилию — Раушенбах.
Потом мы устроили что-то вроде праздника: стол, ближайшие родственники и знакомые, ну, во-первых, две приехавшие мамы, а во-вторых, по тем временам близкие приятели. Май в том году выдался холодный, очень холодная была весна в сорок первой году, и Верина мама привезла с Украины большую охапку ландышей. На Украине в такое время должна уже распускаться сирень, но успели расцвести только ландыши.
Невесте надеть было нечего, накануне свадьбы мы наскребли все, что у нас было, пошли в комиссионку, купили ей крепдешиновое платье серо-голубого цвета, почему-то без пояска, и поясок Вера надела свой, металлическую змейку. А жених облачился в свой единственный пресловутый костюм, больше ничего у него не имелось. Роскошь, которую мы себе позволили, и это был мой каприз, если так можно выразиться, чтобы на свадьбе не было ни одной бутылки водки — только шампанское. Зато был стиль! Приятелям, которых мы приглашали, я говорил: никаких подарков не несите, если хотите, принесите по бутылке шампанского. И все принесли шампанское.
Мама подарила Вере Михайловне кольцо, вернее, сэт — брошь с сапфиром и кольцо с бриллиантиком. Раньше это было массивное кольцо, в центре сапфир и два бриллиантика по бокам, но сапфир потерялся, осталась дырка, и мама решила из одного массивного кольца сделать два — Вере и Каре. Одно кольцо невестке, другое — дочке. Если честно, то мама и настояла на том, чтобы мы поженились, сказала: «Давайте, кончайте этот базар», то есть все спровоцировала, ускорила…
Когда я и Карин окончили институты, то скинулись и на свои первые заработанные деньги купили маме путевку на Кавказ. Она там никогда в жизни не бывала, да и вообще нигде не бывала, страшно этим гордилась, была очень довольна. Проезжая как раз через Москву, это случилось еще задолго до нашей свадьбы, она привезла всем трогательные безделушечки из самшита — тогда-то и познакомилась с Верой Михайловной.
Если сегодня оглянуться на нашу совместную жизнь, то, с моей точки зрения, она получилась на редкость удачной: мы не разводились, у нас прекрасные дети, внуки, мы с женой попадали в разные тяжелые передряги, она меня не бросила — отличная жизнь. Я как-то не задумывался на эту тему, тем более в молодости, но недавно в одном учреждении некая дама, которая вносила куда-то все мои данные, с удивлением спросила: «Как, у вас все еще первая жена?!» И я ей ответил: «Да, одна жена всю мою жизнь, никогда не разводился и не собираюсь».
Свободное копирование
