До двадцать пятого года мы жили при фабрике, потом служебные корпуса забрали на нужды предприятия, и правильно забрали, а мы переехали на городскую жилплощадь. Тогда в Петрограде жилищной проблемы не существовало, была проблема выбора — множество квартир стояли пустые. Помню, как мы с матерью ездили — она меня всегда брала с собой — и смотрели: вот тут? Нет, здесь двор плохой, а вот там — лучше. Мама хотела, чтобы мне легко было добираться до школы пешком, поэтому и квартиру подбирали в районе школы. В конце концов нашли на Исаакиевской площади, хорошее было место! Вообще мы жили в красивых местах, которые можно по праву назвать настоящим Петербургом! Памятник Николаю I, Исаакиевский собор, улицы, где я каждый день проходил, идя в школу… В этом городе я родился, и мне казалось, что другим он и быть не может. Красивый город, но родной, привычный для меня, я считал, что таким он и должен быть. Не восторгался. Восторг — это когда что-нибудь неожиданное, а мне в Петрограде все было знакомо до мелочей.
Не испытывал я особого восторга и когда нас водили на экскурсии в Эрмитаж, в Русский музей. Ну прекрасные здания, ну висят картины, что-то о них говорят, а у меня впечатлений — никаких! А вот в Зимнем дворце, где в те годы был музей Революции — Великой французской, нашей и всех прочих, запомнился мне только один экспонат, который меня тогда потряс и до сих пор потрясает: английский ночной горшок начала XIX века, ночная ваза, как тогда выражались, на дне которого был помещен портрет Наполеона! Англичане, так сказать, каждый день… Старая вражда, выраженная таким оригинальный способом. Вот это я запомнил.
Особо любимых мест в Петрограде у меня не было, в Летнем саду, во всяком случае, я не гулял, это Онегина туда водили гувернеры. Даже на острова я ездил не для удовольствия, а работать на 23-м авиационном заводе. И закатом на островах не любовался, а вот буддийским храмом иногда любовался, он стоял неподалеку от завода и был такой странный, необычной для нас архитектуры. Не знаю, сохранился ли он сейчас…
Когда уже много позже я уехал в Москву, в квартире на Исаакиевской площади оставались мои мать и сестра, они жили там до самой войны. После войны, конечно, все было разорено, разрушено, надо было хлопотать о новой квартире, и этим занялась сестра, в замужестве Миклухо-Маклай, с мужем-фронтовиком, который был ранен во время войны, имел льготы, хотя отличался строптивым характером, и на фронте начальство его не любило, поэтому награждался он очень скромно. И все же получил четыре медали «За отвагу» и орден Красной Звезды. Всю войну он прошел разведчиком, это самая опасная профессия на фронте, но, к счастью, уцелел…
Свободное копирование
