Вот уже и половина августа месяца. Пора мне и на свое место. Володя оседлал мне коня, и я поехала верхом в Улалу за назначением. Приезжаю, иду в Наробраз. Там меня ждет жестокий удар: назначения на работу мне нет, т.к. места, где можно было работать только со знанием русского языка, все заняты. Остаются школы отдаленные, где нужны учителя, обязательно знающие алтайский язык. А я алтайский язык не знала.
Вот она, самостоятельная жизнь! Начинается она у меня сразу с удара в лоб. Был бы здесь Алексей, возможно, все было бы иначе. Но Алеши рядом нет.
Расстроилась я, конечно, ужасно. Забрала свои документы и поехала в Александровку. Дорогой все обдумывала, что мне делать, как быть? А всего проще надо бы было ехать в Бийск, обратиться в УОНО. С моим техникумовским аттестатом меня с удовольствием бы приняли и направили не в простую школу, а в опорную. Но мне казалось уже позорным так поздно являться туда. Мне казалось, что там подумают: "Ну что, голубушка, налеталась в поисках лучших мест? Теперь пришла к нам?" (юношеская дурь еще жила во мне). И я решила: пойду я к своему другу Вере, поживу у нее, а там будет видно.
Собралась я в дорогу. Распрощалась с дедом и бабушкой (навсегда, с ними больше я не встретилась), со всеми остальными домочадцами. Володя отвез меня до Улалы. Я сказала, что в Улале я найму ямщика до Бийска. Деньги у меня есть. Простилась я с Володей тоже наверно навсегда (сейчас он живет в Кемерово и жив ли еще?).
И пошла я из Улалы пешком тем же путем, каким шла в июле месяце. Но тогда я шла радостно, полная добрых надежд и уверенности. Сейчас иду с "синяками" и тяжелой заботой на сердце. Ночевать решила в Шульгин Логе. Под вечер подошла я к парому через Катунь. Изумилась красоте берега. Все пространство перед паромной переправой было заросшее бояркой, и сейчас уже во 2-ой половине августа ст. ст. эти деревья были отягощены гроздьями поспевших ягод. Причем ягоды были и слабо оранжевого цвета, а на ином дереве багряного (тёмно-красного) цвета. Это было так красиво!
Мне долго пришлось ждать парома. Он что-то застрял у противоположного берега. Я нарвала боярки и поела ее. Она была мучнисто - сладкая. Но поела немного с опаской, потому что помнила, как я еще в детстве объелась бояркой, и мне было очень плохо, лихо. Наконец , пришел паром, и паромщик переправил меня и еще кое-кого на другой берег.
До Шульгина Лога я дошла, когда уже совсем стемнело. В темноте я уже потеряла ориентировку и не могла найти и узнать дом той женщины, которая приглашала меня зайти ночевать к ним на обратном пути. Поплутав изрядно, я решила найти укромное местечко и заночевать на улице (на воздухе). Иду, гляжу по сторонам: вижу деревья и вдоль изгородь пряслом. "Ну. думаю, чья-то ограда с садом. Вот тут я и заночую, а утром пораньше уйду, чтоб не видели меня".
Перелезла я через ограду, хожу, ищу удобное место, где можно расположиться. В это время вышла луна и осветила все окрест. Смотрю какие-то бугорки, а потом, когда хорошо пригляделась, вижу: стоят кресты. Батюшки! Да я залезла на кладбище!! Схватила я свой узелок, перелезла через изгородь и "дуй - не стой!". Побежала по дороге, едва отходя от пережитого ужаса. В конце деревни в маленькой избушке светился огонек. Я постучалась в этот домик. Мне открыли дверь и встретили гостеприимно, предоставили ночлег. Надо сказать, что в те времена (не в пример нынешним) в деревнях на ночь и не запирались. И любому путнику давали радушный приют. Правда, богатые запирали и дом, и ворота (иногда на замок). А так ко всем можно было зайти переночевать, да еще чаем напоят и, чем Бог послал, накормят.
Свободное копирование
