Добралась, вернее, дошла до Бийска я без приключений. Решила остановиться у Лели и тети Фины. Пришла я к ним на квартиру. Тут меня ждал новый удар. В этой квартире жили чужие люди, и они мне сообщили, что Леля разошлась с Вовчеком, и дали мне Лелин адрес. Разыскала я своих горемык (Лелю и тетю Фину). Живут они в маленькой комнатушке, правда, с отдельным входом. Печь русская занимает чуть ли не половину комнаты.
Погостила я у них 2 дня. Рассказали они о своей очередной неудаче. Вовчек задумал покупать на Амуре (заречье Бийска) домик и потребовал от тети Фины на эту покупку имеющиеся у них золотые вещи. Он считал, что у них много золота (так говорили ему люди). Особенно считали, что им достался от деда В.М. Постникова в наследство массивный наперсный золотой с золотой цепью крест. Это была у него высшая награда как заслуженному священнику - миссионеру. Я так и не знаю, был ли этот крест у тети Фины или он достался в наследство дяде Сергею Постникову, тоже священнику, бывшему старшим сыном деда. В приданом Лели были золотые вещи, но я помню, как была огорчена тетя Фина, когда обнаружила, что большая часть золотых вещей была украдена, еще когда мы жили вместе с Кутимовыми. Тетя подозревала, что это сделал Виска (Виссарион), младший брат Григория . В общем, золота у моих родных не оказалось.
Вовчек, обманувшийся в своих ожиданиях, разошелся с Лелей и, женившись на монашке, стал строить домик на Амуре. Вот и еще одна тяжкая забота легла мне на сердце! Сережки с изумрудами Леля хотела подарить мне, но я при такой ситуации отдала их ей обратно. Ведь неизвестно еще, когда я смогу хоть изредка помогать им.
Отдохнув дня два, я собралась в 120-и верстный путь к Вере. А чтоб тетя Фина не беспокоилась обо мне и не огорчалась, я сказала им, что на базаре договорилась с ямщиком, Яминским крестьянином, а деньги у меня на дорогу есть: дал Алеша.
Ранним утром (дни были ясные) я распростилась с моими дорогими тетей Финой, Лелей и Витюшкой, пообещала, как устроюсь, не забывать их и помогать им. И, благословляемая тетей, отправилась в свой дальний пеший путь.
Поднялась я на взгорье по Барнаульскому взвозу. Дорога шла мимо городского кладбища. У кладбища я остановилась, чтоб последний раз взглянуть на синеющие в дымке мои милые алтайские горы, и попутно решила пройти к памятнику на солдатском кладбище, которое было около церкви в западной стороне. На этом солдатском кладбище была братская могила. В 1919 году уже в конце там были похоронены пленные венгры - мадьяры, воевавшие в красных отрядах и расстрелянные белыми. Было их 22 или 26 человек (я уже забыла). Не помню, в какой год, но где-то вскоре, как установилась в Бийске советская власть, на этой братской могиле был установлен то ли из гранита, то ли из песчаника памятник. В памятник была вмонтирована мраморная доска, на которой были написаны имена погибших мадьяр. И я всегда, когда приходилось быть на кладбище, рвала полевые цветы и клала их к подножию памятника. Читала имена людей, лежащих здесь, и грустила, думая, что вот где-то в далекой Венгрии ждут их родные и не дождутся, будут считать их пропавшими без вести. А они лежат вот здесь, и никто из их родных не узнает, что они погибли в борьбе за русскую революцию.
Где-то уже после отечественной войны (в 1948 - 50 гг.) я встретилась с бийчанами, расспрашивала о Мыюте, поинтересовалась - целы ли могилы моих деда, бабушки, дяди Володи, а также о могиле этих мадьяр. И мне рассказали о кощунственных делах. Могилы моих родных разрушены. Кресты, венки (все металлические) куда-то брошены. Надгробные плиты растащены, а одну плиту видели у чьего-то крыльца под ногами. У мадьяр памятник цел, но мраморная доска с именами погибших кем-то вывинчена и похищена. Лет пять тому назад я еще раз поинтересовалась у бийчан, сохранился ли памятник пленным красным венграм. Мне сказали, что могила эта приведена в порядок. Имена погибших на памятнике записаны.
А сейчас, идя мимо кладбища, я нарвала букет еще цветущих диких астр, подошла к памятнику, чтобы проститься с этими, ставшими мне близкими и вечным сном спящими в могиле, чужеземцами. На душе у меня от забот, неудач было тяжело и я, будучи в одиночестве, постояла у могилы еще немного, прочитала еще имена (хотя сейчас их совсем не помню) и пошла в свой самый длинный в моей жизни пеший путь.
Дошла я до Сухой Чемровки. К кому зайти ночевать? Решила: узнаю, где живет учительница, и зайду к ней. Мне сказали, что учительница живет при школе. Разыскала школу. Захожу, постучалась в комнату. Выходит учительница. Ба! Да это знакомая мне бийчанка Устя Кочеткова. Училась она в заречной школе. Мы рады были встрече. Долго вечером поговорили, повспоминали нашу Бийскую учебу.
Свободное копирование
