У Новокшановых - 25

На другой день Алеша отвез меня в Александровку к бабушке и брату Володе Кумандину, у них я погостила около месяца. Так как у меня не было денег, Алеша дал мне 10 рублей, и это было очень кстати, потому что вскоре его неожиданно направили в Тана - Туву в город Кызыл работать в редакции газеты, и он, забрав Веру и сына, уехал из Улалы.

В Александровке погостилось хорошо. Одно было огорчение: я так и не повидалась с дядей Сергеем. Где он был, теперь я уже не помню. Брат Костя жил с женой Зиной в Пешпельтире у Параевых (родителей жены). А к Кумандиным приехала в гости младшая (теперь после смерти Домны) дочь Екатерина Суразакова, т.е. моя тетя Катя. Молодая, веселая. В Параевской родне кто-то выходил замуж. И вот нас, Кумандиных пригласили на той (свадебный праздник). Володя, тетя Катя и я собрались на свадьбу. Я с превеликим интересом и удовольствием еще и потому, что поехали мы туда верхом, т.е. на оседланных лошадях. Я была в восторге. Ведь еще в детстве дядя Володя обещал мне купить коня, хорошее седло, красиво расшитый потник и украшенную уздечку. Я помню, Вера и Агнюша Борисовы ездили так к нам из Черного Ануя. Когда мы жили одни с мамой в Алтае, она ни за что не пускала меня ездить верхом. А я рвалась к этой езде.

И вот мы нарядились и поехали верхами на свадьбу. Правда, путь был не так уж далек: где-то за большой горой. Мне оседлали иноходца, на нем езда легкая, плавная. О, какое блаженство испытала я от исполнения этого моего давнишнего заветного желания! Наверно, в моей крови были гены еще от чингисхановских времен: так я любила верховую езду. Но, увы! - мне мало пришлось испытать этих радостей.

Итак, мы приехали на той. Гостей много, все алтайцы. Некоторые уже подвыпившие. Гомон, песни, пляски. Очень уж выделялся мой брат Костя. Высокий, статный, он особенно хорошо плясал лезгинку и другие кавказские танцы и все покрикивал: "Асса! Асса! " Да, он видно был в папу: такой же сердцеед. Угощение было - арака (молочная водка) и вареная баранина. Все гости сели прямо на поляне в большой круг. Мы с тетей Катей сели рядышком. Устроители тоя стали обносить приглашенных угощением. Большинство женщин были в алтайских нарядах. Помню: я, тетя Катя и Костина Зина были в русской одежде, а я даже в городской. На мне было платье городского покроя зеленого цвета, в ушах Лелины серьги с изумрудом, а на ногах обувь - сандалии оранжевого цвета на низкой подошве (очень удобная летняя обувь и в то же время модная). Волосы заплетены в две косы.

И вот, гостей обносят угощением. Сижу я с тетей Катей на траве в общем кругу, поджав ноги по-алтайски. И вдруг передо мной появляется алтаец - юноша. Он присаживается (вернее встает на одно колено) передо мной и, держа в одной руке увесистый кусок вареной баранины, а в другой широкую деревянную чашку с аракой, оглядывая меня, начинает что-то петь по-алтайски. Я сижу и смотрю на него, как баран на новые ворота. Все интересно, но немного диковато. Окончив пение, он подал мне бараний мосол и чашку с аракой. Я взяла чашку и по русскому обычаю слегка пригубила (т.е. немного отпила), и возвращаю чашку парню. Он отказывается, мотает головой (ему в диковинку, как это можно не выпить любимую алтайцами араку). Тетя Катя объяснила ему по-алтайски, что по русскому обычаю девушки только пробуют, но не пьют вино. Парень с удовольствием выпил эту араку и отправился дальше по кругу. Я тогда спросила тетю Катю, что это он все оглядывал меня и пел мне. Тетя Катя перевела мне, что он пел: "Вот сидит русская городская девушка. У нее длинные косы. В ушах у нее хорошие сережки. У нее городское, зеленое как трава, платье. Обутки у нее как огоньки. Мне эта девушка нравится " (примерный перевод).

Тетя Катя от араки, конечно, не отказывалась, выпила. И мы стали есть мясо. Попробовала я мясо, нежное такое и должно быть вкусным, но оно совершенно не соленое и потому для меня оно безвкусно. Я поела его немного, а остальное отдала тете Кате.

Помню, что мы танцевали по-алтайски, т.е. все гости вставали в круг и, покачиваясь, пели. Вот все, что мне запомнилось об этой свадьбе. Но я была довольна. Я посмотрела той, хотя я еще с детства запомнила другой праздник, который тоже назывался той.

В Мыюте престольный праздник был в честь Архангела Михаила. И перед входом в церковь висела икона Архангел Михаил с мечом. День его приходился на 8 ноября ст. ст. Обычно это было холодное время. И потому был еще один весенний праздник Николин день (9 мая ст. ст.). Вообще, святой угодник Николай почитался не только христианами, но и многими некрещеными алтайцами. И вот в этот Николин день мыютинцы справляли той, т. е. Праздник для всех. Вскладчину они забивали бычка или корову, "сидели" араку. На зеленой лужайке между церковью и школой устраивались низкие столы из плах. Кроме мяса и вина готовили хлеб и другие уже русские угощения. Церковь тоже на эти угощения выделяла средства. И вот со всей округи съезжались гости - и крещеные, и не крещеные алтайцы, а также русские. Это уже был не чисто алтайский той, а смешанный с русскими праздник. Люди общались, веселились и были довольны.

В этот же Николин день в Улалинском женском монастыре был престольный праздник святителя божьего угодника Николая. Ну, туда уже шли на богомолье христиане со всего Алтая и даже из близлежащих степных русских деревень.

Живу у Кумандиных. Дед все так же сидит на кровати, курит, пьет араку. Бабушка хозяйничает. Володя, мой милый брат, женился на русской девушке Марии - дочери мельника. Мария мне нравится. Живут молодые хорошо. Я рада за любимого брата.