1921-1922 учебный год - 3

Осень 1921 г. Холера оставила город. Но был случай, когда ее призрак нас перепугал. К тете Фине пришла с ночёвкой родственница Ляля Бельская, та, которая казалась мне похожей на княгиню Лизу Болконскую. Все шло хорошо. Утром сестра Леля куда-то надолго ушла с Витюшкой. Дома были тетя Фина, я и Кутимовы. И вдруг Ляля заболела. У нее началась рвота, расстройство желудка, она вся пожелтела. "Наверное, холера", - сказала тетя Фина. Эти слова услышали Кутимовы: Агафья Павловна, Валя, Елена. Они немедленно собрались и исчезли из дома. Я тоже перепугалась, но осталась с тетей Финой, только держалась подальше. Тетя Фина стала отваживаться с Лялей, а потом сказала: "Нинушка, беги зови Борисовых, мне одной не справиться". Я опрометью бросилась к Борисовым (благо было близко). Вера с Зоей немедленно собрались. Где-то добыли лошадь с телегой и приехали к нам. Узнав, что тетя Фина одна с Лялей, они возмутились поступком Кутимовых, бросивших нас в такой тяжелой ситуации. Одели Лялю, вынесли, положили в телегу и повезли в больницу. Там сказали (осмотрев больную), что холеры нет. Хотя в целях профилактики у нас в квартире провели дезинфекцию. Через несколько дней Ляля пришла к нам здоровая. А я еще раз в жизни увидела, кто есть кто. И в душе преклонилась перед благородством тети Фины, Веры и Зои. "Вот так надо жить и поступать. Это подвиг!", - думала я. Мне было немного стыдно за мою трусость, но в втайне я была рада, что не убежала вслед за Кутимовыми. В стране вопрос о хлебе стоял остро. Везде висели воззвания о помощи голодающим в России. По селам ездили продотряды, собирающие и отыскивающие спрятанный темными крестьянами хлеб. И вот в городе прошел зловещий слух. Где-то недалеко от Бийска в селе убили продотрядовцев. Убитых привезли в город. В ясный осенний день хоронили этих ребят. Путь на кладбище шел по Барнаульской улице и дальше по Барнаульскому взвозу. Кладбище было на горе. Вся улица запружена народом. Над толпой как будто по воздуху плывут семь красных гробов. А из медных труб оркестра в высокое сияющее небо летят скорбные клики похоронного марша: Вы жертвою пали в борьбе роковой, В любви беззаветной к народу, Вы отдали все, что могли, за него За жизнь его, честь и свободу! Все это зрелище настолько впечатляюще, что хочется плакать, рыдать. И многие плачут. Так жалко этих ребят! Господи, ну что вы делаете, мужики?! Зачем же убивать людей. Ну, оставьте себе на еду и на посев, а остальное отдайте голодным людям. Ведь тетя Фина отдает же свою половину хлеба голодному ребенку. Побойтесь Бога, люди! Эта увиденная мною картина долго терзала мое сердце. Кроме Марии, я иногда по дружбе заходила к Вере Александровой. Отец Веры - торговый делец. Живут они неплохо. Сейчас при Советской власти отец - служащий. Кроме Веры еще старше ее года на 2 брат Борис и младшие дети Глеб и Лиза. Когда я бываю у Веры, мы музицируем с Борисом. Он играет на гитаре, а я на балалайке. Мать Веры относится ко мне благосклонно. Музыка нас с Борей сближает. В одно из посещений Александровых я встретила у них новое лицо: это был товарищ Бориса по фамилии Бородин. Имя его я забыла, но парня запомнила навсегда. Боря познакомил нас. Когда этот юноша при знакомстве протянул мне руку, я немного смутилась, потому что рука эта вся была покрыта странной сыпью, да и лицо тоже было нечистым. Мне стало не по себе, хотелось пойти и поскорее вымыть руки, но, конечно, и виду не подала. Так мы провели вечер. Юноша образован, хорошо воспитан и, если бы не эта странная сыпь, был бы приятен. Когда он ушел (а я еще осталась) мне сказали, что этот юноша сын богача Бородина, у которого за рекой ткацкая фабрика (пока единственная фабрика в Бийске). Я спросила: "Почему он здоровается не в перчатках, и что это у него с руками и лицом?" Боря сказал, что это у них с сестрой какая-то наследственная экзема, но она не заразна, что сам Бородин возил детей к врачам в Японию, но и там им не помогли. "Вот и богатство не в радость этим людям", - подумала я. А тут у них и совсем наступил в жизни крах. Фабрику национализировали. Самого Бородина арестовали. Помню это большое происшествие, которое взволновало бийчан, и потом долго шли толки об этом. Суд над Бородиным назначено было провести в театре Копылова. Во время суда был сделан поджог здания. В зале суда началась паника. Наверно, поджог был сделан с целью освободить Бородина. Но освобождение не удалось. Говорили, что Бородина потом расстреляли. Очевидно, Боря Александров пострадал за свою дружбу с Бородиными. В 1937 году его арестовали. И потом уж только посмертно реабилитировали (в 1956 г.). 1921 год подходит к концу. 3 января 1975 - 8 марта 1979