После революционных событий, изменения образа жизни, у молодежи появилось стремление к опрощению. По внешнему виду и по поведению ребята старались походить на простых парней. Появилась грубоватость, небрежность в одежде. Девушек это веяние коснулось меньше. Я же не изменила своих вкусов. Я считала, что одежда имеет большое значение. Стрижку короткую не признавала, любила косы, красивую и аккуратную одежду. Чтоб от меня всегда пахло духами. А Николай заявлялся на занятия в самых настоящих деревенских холщевых чембарах (штанах). Меня это шокировало. И вот тут уж, как он ни старался, я не хотела ни смотреть на него, ни разговаривать с ним. Он, наверно, ничего не понимал (я не говорила ему о своем неудовольствии) и только грустно смотрел, как я, сидя на подоконнике с Шурой Кайгородцевым, весело разговаривала и смеялась. Так я, наверно, прошла в жизни мимо большой и, возможно, преданной любви. И всему виной были "несчастные" чембары!
Нам троим скоро будет по 17 лет. И нас не миновала пора "молодых безумств". Я, такая серьезная, увлеченная общественной работой девочка, которая в 4-ой школе везла большой воз общественных нагрузок, вдруг тут во 2-ой школе превратилась в "пустую" развлекающуюся девушку. Наш славный Никанор Михайлович Чупрасов не узнавал меня и только иногда грустно с укором глядел. А мы еще компанией стали посещать танцкласс, который по вечерам действовал в начальной школе, находящейся рядом с нашей квартирой у Троицкого собора. Учителем танцев был человек лет 25 - 26 по фамилии Аносов, высокий костлявый, с худым похожим на маску лицом. Одет он был в старый военный костюм, в сапогах. В танцклассе было много учащейся молодежи.
Показывая танцы, наш учитель избрал себе в партнерши хорошенькую Веру Александрову, нашу подружку. Ей совсем не хотелось с ним танцевать, но отказаться было неудобно. А мы весело танцевали с нашими мальчиками. Моим партнером был Шура Кайгородцев. С этих танцев он стал уделять мне внимание. А я уже начала чувствовать, что он нравится мне. Теперь Шура приходил на танцы раньше, и я видела, как он несколько раз терпеливо прохаживался мимо наших окон, но (гордячка!) я не выходила к нему заранее. Пусть походит. Я просто не знала законов кокетства. Потом-то, проанализировав эту ситуацию, я поняла, что выходить надо было, надо действовать по принципу "куй железо, пока горячо!"
Рубцы в моем сердце (после краха первой детской любви) зажили, но частые размышления о любви привели меня к мысли, что зарождающаяся любовь питается и укрепляется надеждой. Разлука уносит любовь. И вот в отношениях с Шурой я этого правила не соблюла. А тут я еще приболела немного и не ходила в школу.
В мое отсутствие Николай страдал, а Шура стал бывать с Верой Александровой. Я немного жалела о потере такого поклонника и в то же время радовалась, что мое начинающееся увлечение было еще в той стадии, когда я могла запретить себе его. И я запретила. Душа моя обрела спокойствие. Хотя Мария по этому случаю говорила мне, что парни не умеют отличать, где золото, а где просто побрякушка. Ну, "золотом" я себя не считала, поскольку слишком была травмирована крахом в своей первой детской любви. И впоследствии я искренне удивлялась тем неожиданным ситуациям и перипетиям по линии любви, которые происходили в моей жизни.
Свободное копирование
