1922 год - 1

Н. Л. РОДИОНОВА - КУМАНДИНА

ВОСПОМИНАНИЯ ДЛЯ МОИХ ДЕТЕЙ

ТЕТРАДЬ № 6

Новосибирск-2004

Кровь сердца

(Кровь сердца) этот сорт чернил...

Проходит год - они все также алы,

Проходит жизнь - им цвет не изменил.

Чтобы писать как можно ярче ими,

Воспользуемся ранами своими.

В. Инбер

Закончился такой тяжелый для моих близких 1921 год. Прежде всего, самой большой бедой было то, что распалась семья Борисовых. Умерли дядя Степан и тетя Елена. Навсегда уехали в разные края Зоя и Елена. Зоя с Вольдемаром в Латвию, Елена к своему Афанасию на восток в Благовещенск. Агния со своей семьей уехала в Россию в Воронежскую область. О Сереже мы ничего не знали. Жив ли он? Дошли до нас слухи, что в лагере пленных белых, который был в селе Алтайском, видели Бориса и что он умер там от тифа. Вера осталась одна. Мы, то есть я, тетя Фина и Леля, жили вместе с Кутимовыми. Наступил 1922 год.

Особенно весело встретила этот год я. Мои милые сестры Вера и Леля заботились обо мне: они скрашивали мне мою юность тем, что старались как можно лучше одеть меня. Ведь в 16-17 лет так хочется быть нарядной и красивой! Мама купила мне дешевый коричневый креп, а Вера сшила мне из него (а шила она хорошо и со вкусом) прекрасную юбочку и кофточку. Я носила этот костюм как гимназическую форму с черным шерстяным фартуком и с белыми кружевными воротничками. Леля подарила мне от своего дорогого бежевого костюма юбку клеш, а Вера сделала из нее прекрасный костюм - сарафан, отделанный дорогой английской прошвой, расшитой выпуклым шелковым рисунком. С кисейными рукавами это был красивый костюм для вечеров. Заречная школа пригласила нас, учащихся 2-ой школы на новогодний костюмированный бал. Весело было готовиться к этому событию! И мои милые сестры приняли в приготовлении большое участие. Помогала в шитье костюма и Мария Владимировна, сестра Григория.

В большом старом сундуке тети Фины лежало немало старинного добра. Леля извлекла оттуда еще бабушкину широченную юбку из полушелковой ткани, тёмно-бордовую, а по всему полю разбросаны букеты крупных цветов. Вера из нее смастерила мне шикарный крестьянский сарафан. Под сарафан я надела кисейную Лелину кофту с пышными рукавами, на шею в два ряда бусы, в уши вдела Лелины золотые серьги с изумрудными подвесками. Свои волнистые волосы я заплела в косу, в которую еще приплела косу тети Клавдии, повязала голову красной лентой и закрепила ее и косу у основания бантом. Обулась в красновато-оранжевого цвета высокие ботинки со шнуровкой, на среднем каблучке.

Нарядилась я. Всем очень понравился мой маскарад. Леля из того же ящика достала еще мне черную атласную полумаску с черным кружевом. Мне не терпелось еще кому-нибудь показаться. Я в наряде без маски поднялась по лестнице наверх к Марии Владимировне. У нее в это время сидел Михаил Ярцев, знакомый Ключевской житель (Верин поклонник). Увидев меня, он восхищенно воскликнул: "Наталка - Полтавка!" Маруся нашла мой наряд очень удачным и предсказала мне: "Ну, Нинушка, ты сегодня на балу всех сразишь!".

Пришли за мной мои подружки Мария Шаравлева и Вера Александрова, и мы отправились за реку. Похвалы домашних подняли мне настроение. Я чувствовала себя уверенной, красивой, нарядной. И такой оживленной, раскрасневшейся с мороза, уверенной в успехе я вступила в разукрашенный зал, где играл духовой оркестр. Почти с порога нас атаковали маски, приглашая на танец. Маруся напророчила мне: успех у меня был колоссальный. Антракта в танцах у меня не было. Непрерывно "почтальон" подавал мне записки, в которых было предложение познакомиться. Восхищала, наверно, многих моя роскошная коса. Парни помладше пробовали дергать за косу (не оторвется ли!). Но у меня свои волосы были длинные, поэтому приплетённая коса никак не смогла бы выпасть. В половине бала я сняла маску, но все равно поток поклонников не уменьшился. От такого небывалого внимания мальчиков в душе у меня было какое-то ликующее победное чувство. И я думала: вот, наверно, так всегда себя чувствуют красавицы. Какой же это великий дар судьбы - красота! Жаль, что мне это не дано в повседневной жизни, где я просто обыкновенная девушка. А в душе звучали стихи Лермонтова:

Из-под таинственной холодной полумаски

Звучал мне голос твой, отрадный, как мечта

Светились мне твои пленительное глазки

И улыбалися лукавые уста.

Долго потом мы, три подружки, вспоминали этот бал.