Я стала опять учиться. На втором этаже зотеевского дома помещалась школа ?2 второй ступени. Учились мы в этот 1921 - 1922 учебный год в 7-м классе (по-нынешнему в 10-м). Из преподавателей помню только Чупрасова Никанора Михайловича и студента, который преподавал физику. А запомнила я его больше потому, что он ухаживал за ученицей Клавдией Корольковой и всегда ждал ее по окончании занятий около дома. На вид был молодой, очень интеллигентный, прическа-бобрик и пенсне на переносице. Мы сразу включились в шумную школьную жизнь, но настроились не на учебу, а на новые знакомства и на веселое времяпровождение.
У нашей троицы (я, Вера и Мария) образовалось окружение из юношей. Больше всех повезло Марии. У нее появился чудный поклонник - Павлик Панаев. Некрасивый, но очень симпатичный, добрый преданный друг. Всю зиму он был нашим надежным и верным спутником. Марию он полюбил безмерно, и эта любовь его распространялась и на нас, ее подруг. О чем бы его ни попросили мы, он всегда исполнял наши просьбы. По характеру он был рыцарь. Если он провожал нас, то каждую до самых дверей, а не только одну Марию. У меня осталось о нем самое прекрасное воспоминание.
У Веры был поклонник Михаил Бизяев, красивый парень, но ломака, любил позировать. В нашу компанию он так и не смог вписаться. У меня же появился очень интересный воздыхатель. И узнала я о нем по письменам, которые он вырезал на крышке моей парты. В один прекрасный день прихожу на занятия, откидываю крышку, сажусь за парту и вижу письмена, вырезанные ножом. "Привет, любимая Нина!". Ничего не понимаю, кто и когда мог тут посидеть за моей партой! Показала девочкам. Стали гадать. Наконец, Мария сообразила: "Да ведь это Николай Зотеев, больше некому". Пожалуй, правда. Ведь дом-то Зотеевых, и они живут внизу. Кто кроме Николая может торчать в школе? Чтоб вырезать слова, нужно время, отсутствие людей. И правда. Николай стал подсаживаться ко мне на переменах, заговаривать со мной. Я вежливо разговаривала с ним, вопросов насчет упражнений на моей парте не задавала и только улыбалась. Долгое время вырезал он на моей парте слова привета и любви. Даже снаружи попортил парту, но мне он нравился и не нравился. Внешне парень видный, Высокий смуглый, черноглазый. Правда, немного грубым делали его лицо аденоиды. На литературных вечерах, которые у нас устраивались часто, он очаровывал всех своим пением под аккомпанемент гитары. Такой высокий юноша, а голос - тенор, да такой красивый серебряный голос! Он поет, а я вижу, что все его песни адресованы мне. Но, пытаясь завоевать мою любовь, он не учел одного: моих вкусов и взглядов.
Свободное копирование
