После ужина сразу начались сборы в наряд. Происходило это так. Первым делом надеваешь ватные штаны, а на них – белые маскхалатные брюки. Затем – валенки, шубу. На солдатский ремень нанизываешь чехол с двумя боевыми гранатами, справа – подсумок с тридцатью винтовочными патронами. Ещё к ремню пристёгиваешь наручники. Через плечо надеваешь сумку с ракетницей и ракетами – их около десятка. Зимняя шапка, варежки, а поверх всего – белый маскхалат. Собираться и одеваться мне помогал советами мой напарник.
Без пяти минут восемь идём в кабинет к начальнику заставы. По пути берём у связистов телефонную трубку для связи с заставой. Заходим в кабинет с оружием в руках: я с винтовкой с примкнутым штыком, а Михаил с автоматом. Он докладывает:
– Товарищ старший лейтенант! Наряд в составе рядовых Фёдорова и Тактакишвили прибыл для получения приказа на охрану Государственной границы!
Начальник осматривает нас и даёт приказ:
– Приказываю вам выступить на охрану Государственной границы Союза ССР. Вид наряда – часовой границы, участок – от заставы до высоты Плоской. Время службы – с двадцати ноль-ноль до четырёх часов. Пропуск – «дорога», отзыв – «снег».
Пропуск (то бишь пароль) и отзыв изменялись ежесуточно. Получив приказ, старший наряда дословно его повторяет. Для меня это волнительный момент – я впервые получаю боевой приказ.
Затем мы без промедления и задержек заряжаем оружие и выходим на свой участок. Не спеша идём вдоль него по проторённой тропе. Справа и слева от нас рыхлый снег. Если кто-то пройдёт по нему от границы или к ней – следы будут видны даже ночью. Ветер умеренный, температура – минус пятнадцать градусов. При нашем обмундировании это совсем не холодно. Участок в основном ровный, крутой подъём лишь на высоту Плоскую. Вчера именно по этой тропе мы шли из комендатуры, а сегодня утром обозревали весь участок. Михаил говорит:
– Пойдём пограничным шагом.
Я согласно киваю, хотя что это за шаг, пока не знаю. Он отходит от меня шагов на пять и поворачивается лицом ко мне. Объясняет:
– Иди за мной. Держись примерно этой дистанции, следи за снежным покровом справа и слева, а также за тем, что делается за моей спиной. Я пойду задом наперёд и тоже буду видеть, что происходит за спиной у тебя.
– Очень интересно, – говорю я.
– Обратно ты пойдёшь задом, – продолжает инструктаж Михаил. – Так нас никто не застанет врасплох – ни свои, ни чужие. Свои – это наряды, которые несут службу дальше нас; мы с ними будем встречаться на стыках участков и обмениваться пропуском и отзывом на расстоянии. Да, и ещё ходят проверяющие из числа командного состава. Они проверяют наряды на бдительность и правильные действия на случай появления нарушителей.
Вот такую лекцию я прослушал перед тем, как мы двинулись по участку «пограничным шагом». Движение происходило медленно, километра два-три в час. Даже двигаясь с такой скоростью, всё равно проходишь полностью свой участок за восьмичасовую смену не менее десятка раз. При второй ходке мы встретились с пограничным нарядом нашей заставы на высоте Плоской и обменялись паролями. Мы их встретили около «кочёвки» – выложенного из камней убежища от непогоды. Также кочёвка использовалась нарядами как укрытие при курении, хотя надо сказать, что курить в наряде в ночное время строго запрещалось.
Кочёвка вмещала не более трёх человек. Входить в неё можно было лишь на четвереньках, внутри же – только сидеть на снегу. Миша с ребятами залез в кочёвку покурить. А я, без его приказания и вопросов с моей стороны, остался охранять «отдыхающих». Они ещё немного пообщались меж собой, и мы разошлись по своим участкам. У меня уже неплохо получалось ходить задом наперёд. Проходили мы «пограничным шагом» до четырёх утра и вернулись к заставе.
Нас встретил дежурный, проверил наше оружие, и мы вошли в тёплое помещение. Попив в столовой чаю, мы легли спать до половины первого. Сон нам положен восемь часов, и если его прерывали по служебной необходимости, то к недоиспользованному времени добавлялся ещё час.
Свободное копирование
