Приезда Казарова ожидали давно, но его задерживал трест. Назначили Вазгена Авдеевича на должность главного инженера нашего монтажного управления. Он был великим мастером компромисса и великолепно дополнял Невского. Стали они не только соратниками по работе, но и крепко сдружились семьями, пронеся эту дружбу до конца дней.
В работе Казаров мягок, не очень требователен, уступчив, там где это возможно, очень внимателен и отзывчив. Работать с ним было хорошо.
Наша неуемная тяга к странствиям требовала все более мощных и надежных средств передвижения. Весной мы купили мотоцикл. с коляской "Урал -61", с двигателем в 28 лошадиных сил.. Это была великолепная машина, надежная, неприхотливая, выносливая, как раз для уральских дорог. Стоил он 1037 рублей - два моих месячных заработка. Теперь наши возможности возросли: можно катать детей, брать много багажа, отправиться в дальнее путешествие. Наша первая поездка - в гости к прорабу Николаю Аристову, коренному уральцу из Свердловска. По дороге Николай рассказывал о своей семье.
- Мама моя на 10 лет старше папы. Дом, в котором они живут, папа поставил сам, своими руками. Он и сейчас, хоть и на пенсии, в доме все делает сам.
Дом оказался большой, добротный. Когда-то жила в нем многодетная семья, теперь дед с бабкой. Угощали нас от всей души, по-уральски. На первое были щи, на второе суп, на третье пирог с мясом. Хозяева оказались очень приветливыми, разговорчивыми, не заметили, как вечер настал. Домой не отпустили, уложили спать на кровать, сами легли где попало. Ночью от дома исходило ласковое тепло, покой. Дом совсем не то, что квартира. Не случайно названия у них разные. Дом - он один, квартир много, но они не дома.
Каждый рабочий день я начинал со своего реакторного отделения. Я мог пройти по нему впотьмах, найти любое нужное помещение и в нем оборудование, а помещений сотни.
Как-то раз, возвращаясь с главного корпуса, я увидел Казарова. Он стоял у входа в нашу контору, поджидая меня, и лицо его выражало такой заразительный восторг, будто нас представили к награде.
- Ты еще ничего не знаешь?
- А что?
- А то, что наш майор Гагарин находится в космосе! Ты понимаешь, что это значит?!
- Нет, пока не совсем, сначала спутник, потом собака Лайка, а теперь майор. Так значит мы первые! Первые в космосе! А как он сядет? Ведь в этом все дело.
- Не волнуйся, он уже сел, я тебе сразу не все сказал. Сел благополучно. Весь мир уже гудит об этом, а ты все это время в реакторном пробегал.
- Что ж, каждому свое место Но этот полет из ряда вон. Куда мы шагнули, аж дух захватывает! Даже не верится. Я, когда в школе учился, при керосиновой лампе уроки делал.
В этот вечер мы долго не уходили с работы, сидели в кабинете у Казарова и почему-то вспоминали войну. Война так проехала по нашему народу, что долго еще будет помниться и вспоминаться. Мы говорили и говорили о войне, совсем забыв о Гагарине. И только дома, затаив дыхание, смотрели по телевидению незабвенные подробности замечательного полета. Страна была в восторге. Весь мир - в недоумении. Русское чудо!
Директора нашей АЭС Л. М. Колмановского уважали все. Он был справедлив, а это немало, кроме того, он сидел на деньгах, на миллионах, но достать их из-под него было, ох, как трудно. Каждую копейку берег, дорожил ею, как своей собственной. Скромный был человек, одевался просто, жил в однокомнатной квартире со своей очень доброй женой. Комсомольский огонек не угас в нем, то в шутке, а то и в поступке узнавался в нем бывший строитель Комсомольска-на-Амуре.
Однажды мы с главным инженером строительства Антоном Домбровским очень долго спорили о деньгах, которые нам достались, и мы никак не могли их разделить.
- Ну, ладно, ребята, я думал, вы тут за кость деретесь, а вы деретесь за сало, деритесь, деритесь, а я поехал, у меня в райкоме дела.
В пять минут сделка завершилась. По дороге мы с Домбровским хохотали. "Ну и Моисей!"
Свободное копирование
