Население нашего поселка многими делами и заботами связано с районным центром - поселком Белоярский. Там располагались районные власти от Райкома партии до ГАИ. Между Заречным и Белоярским около 15 километров, имелось автобусное сообщение, и многие часто туда ездили, в основном за покупками. Большая часть населения Белоярского занимается сельским хозяйством. Колхозы Свердловской области преобразованы в совхозы. Земля хорошая, чернозем, но земледелие рискованное, часто урожай засыпает снегом, на то он и Урал. Ледовитый океан шуток не любит, а Уральские горы, будто нарочно, тянутся с севера на юг. Как вдоль забора, дуновение океана за считанные часы промчит мимо Тагила, Свердловска, Челябинска, Магнитогорска, достигнет казахских степей и там сникнет. И вот зима, нежданно, негаданно. Днем собирали грибы, тем временем приплыли тучи черные, тяжелые, поднялась метель. Утром мороз, снегу по колено, до работы не доехать, дорогу замело. Залезаем теперь надолго в полушубки и сапоги. Зато лыжи. Лыжню проложат быстро - и катись с горки на горку прямо к плотине, там спуски крутые. Поселки на крупных стройках заселяет в основном молодежь. Одеты во что попало, кто в полушубок, кто в модный спортивный костюм. Была бы лыжня, да смеху побольше.
В ночь на Новый год взял топор, обоих ребятишек и отправился в лес за елкой. Снегу по пояс, темно. Искали елку, да так и не нашли. Срубили высокую тонкую сосенку, отхватили от нее самую макушку кудрявую, пахучую - и домой. Только в углу ее приладили, нарядили, лампочки зажгли, вот он и Новый год подкатил - 1961. Праздновали семейным кругом, потом уложили детей, пошли поздравлять Невских, там засиделись. Невский рассказывал про Магнитку, про железные ее порядки. Умри, а сделай - было там святым законом, он прошел эту школу и гордился ею.
Поговорили о работе, о пуске блока. Тогда мы еще не представляли тех трудностей, которые нас ожидают, не могли представить,. потому что были первыми.
Начался монтаж крупногабаритного оборудования. Выполняют его такелажники. Хороший такелажник может поднять любой груз: железнодорожный вагон, стотонный аппарат или сорокаметровую колонну. Таким у нас был Николай Кущев. На него можно было положиться. Пятидесятитонные сепараторы поднимали лебедками. Сначала вертикально, затем навесу переводили в горизонтальное положение, оттягивали метров на 10 в сторону и медленно опускали на балки, а по ним тащили к месту установки лебедками. Подготовка к такой ответственной работе занимала не одну неделю, а сама работа занимала часов 10-12, даже обедать не ходили.
Однажды пришлось бригаде выполнять работу совсем необычную. В соседнем селе духовное начальство закрывало церковь. Попросили нас снять кресты, послали бригаду Кущева. Встретил их священник и попросил подождать, пока он не отслужит последний молебен. Подождали. Вышли несколько стариков и старух, за ними священник. Закрыл дверь на замок, перекрестился, перекрестил бригаду, сказал: "Начинайте". Работу выполнили быстро. Кресты сложили аккуратно в церковной ограде. Священник пригласил в дом. Вошли. Стол накрыт к трапезе: коньяк, водка, вино, закуски хорошие. Благословил священник трапезу, сели, выпили, разговорились.
- А что, отец, и вправду народ перестал в церковь ходить? - спросил Кущев.
- Да, верно, перестал, очень мало осталось, да вы и сами видели, храм содержать некому.
- А в чем же причина?
- Придет человек с работы, да к телевизору.
- А куда же вы теперь денетесь?
- Ну, мне-то легко. Дочь моя в Свердловске живет, давно к себе зовет, у других бывает похуже: храм закроют, а деваться некуда. За работу вашу спасибо, опасная она очень, храни вас Господь.
В своей повседневной работе мы тесно сотрудничали с персоналом дирекции АЭС. Валентин Иванович Кобелев занимал там такую же должность, как и я, - начальник реакторного цеха. Ему предстояло эксплуатировать все то, что мы смонтируем. Пока он со своими кураторами контролировал качество наших работ, оплачивал сделанное. Тут у нас задачи не сходились: у меня задача побольше взять, у него - поменьше заплатить. А дружили.
Валентин Иванович года на три старше меня, фронтовик, очень принципиальный, требовательный, хорошо знающий дело и жизнь человек. Спорить с ним бесполезно, договориться можно, но под твердое слово, которое надо держать во что бы то ни стало.
Был Кобелев еще и страстный рыбак, и охотник. Однажды прошел слух, что щуке дышать стало нечем, сама на лед выпрыгивает, только лунку проруби. Наши рыбаки к этому отнеслись серьезно, знали: такое бывает. Выпросили у Невского машину с крытым верхом, наделали пешни, сели и поехали в ночь: Кобелев, Дюрягин и еще человек пять. Ехали долго, часа полтора, часто приходилось толкать машину руками. Шофер место знал. Стали искать пруд, оказалось не так-то просто, все засыпано снегом, где вода, где берег - в потемках не разберешь. Кое-как определились, стали рубить лунки, а лед толстый. Первым прорубил Кобелев и утопил пешню, не ожидая, что лед уже кончился. Дюрягин рубил дольше всех, пока не дошел до земли. Хохоту было много, а рыбы никакой.
Достали бутылки, закуску, повечеряли и завалились в копну сена. Спали до рассвета. А утром потеряли Дюрягина. Перерыли копну, орали, стреляли - хоть бы что. Присели, приуныли. Тут в копне зашевелилось, высовывается Дюрягин, красный, как рак, весь в трухе, шапку в копне потерял. Собрались и домой. Порыбачили.
Свободное копирование
