Мы поехали через Пасвик и Ярфьорд, поднялись по серпантине. У самой границы уже стоял Карлсен с почетным караулом. Мы сошли с машин, козырнули союзникам, пожали руки. И поехали дальше - за поворотом нас уже ожидала машина с комендантскими печками.
Расстались мы с полковником Лукиным-Григэ и его дамой на много лет, но не навсегда - в Луостари, откуда наш грузовик повез нас, пятерых офицеров, в Лиинахамари. Там мы погрузились на «Каталину» - она теперь сильно отличалась от той чистенькой боевой машины, которая возила нас в Лаксэльвен и Тромсе - сейчас полным ходом шло заселение русскими Печенгской области, а летающая лодка была единственным регулярным видом транспорта между Печенгой и Кольской губой - вроде маршрутного автобуса. Поэтому, хотя залезать по-прежнему приходилось через щели для пулеметов, внутри в обоих отсеках фюзеляжа пассажиры стояли, держась за кожаные петли, точно как в трамвае тридцатых годов.
«Каталина» доставила нас в Ваенгу (что ныне Североморск) - это тогда был поселок из беспорядочно разбросанных пятиэтажек посреди небольшой долины, окруженной крутыми горными склонами. Грицаненко, который у нас был за старшего, - я был, видимо, слишком возвышенной персоной, чтобы утруждать меня хозяйственными делами, - раздобыл новую грузовую машину, и мы поехали в Мурманск.
Ехали мы впятером - Грицаненко, я и три лейтенанта, приданные Грицаненко в помощь. Только с вещмешками - никто из нас «за границей» ничем не поживился, я даже отдал Карлсену свою прекрасную пишущую машинку - еще скажут дома, что украл, как докажешь, что она подарок?
Из наших лейтенантов, помощников Грицаненко, одного я совершенно не помню, другой был молодой толстенький веселый еврей, третий был человек уже совсем не молодой, худой, с начинавшейся лысинкой, уралец. [Из действующих лиц этого повествования я еще встречался с Янкелевичем, Сутягиным, Далем, Липпе, Сельнесом, Зеликовичем, Бьёрнсоном - и с Герд Стриндберг Иссен. Наиболее тепло - с Далем и с Герд] В отличие от прочих он имел высшее образование - инженерное. По дороге пошел разговор - где будем ночевать в Мурманске. Я сказал - в гостинице. Но это мои лейтенанты приняли за шутку. Грицаненко говорит:
- Погодите, я знаю в Мурманске одно замечательное место, где можно переночевать, - и дал указание водителю повернуть налево, в сторону сгоревших деревянных кварталов, где у самого склона сохранилось несколько двухэтажных построек. Подъезжаем к одной из них - Грицаненко командует:
- Здесь!
Смотрю - над входом чуть ли не метровыми буквами мелом начертано: БАРДАК.
- Как, - говорю, - здесь мы будем ночевать? Ну нет, я поеду в гостиницу.
Но мои лейтенанты уже повыскакивали из кузова. Только старший из них, инженер, говорит мне:
- Ну что ж, товарищ капитан, может быть, попробуем, что у вас за гостиница.
Я приказал шоферу везти меня к высотному зданию Междурейсовой гостиницы - кажется, единственному целому зданию в городе.
Как я и ожидал, гостиница пустовала - не было ни иностранных судов в порту, ни командированных из Москвы в потерявший свое значение Мурманск. Я подошел к окошечку портье и заказал два отдельных номера. Затем привел моего инженера в его номер - он был на этаж ниже моего. Открыли дверь ключом - хорошая гостиничная комната, застеленная постель, ковровая дорожка на полу. Столик с салфеточкой, телефон, в углу полированный шкаф. За дверцей ванная с унитазом.
Мой товарищ остановился на пороге в полной немоте. Потом проговорил:
- Так я в жизни никогда не жил…
И мне представилась его жизнь. В детстве коммунальная квартира где-нибудь в Челябинске. Одна комната на семью; потом студенческая общага; потом армейские землянки; потом комната-общежитие в комендатуре… Я пожелал ему всего хорошего и пошел к себе, а утром вышел на знакомые и почти родные улицы разбомбленного Мурманска - купить на вокзале билет до Ленинграда.
Свободное копирование
