Посланий от Полякова - а каждое из них надо было переводить на норвежский - стало так много, что миссия любезно подарила мне пишущую машинку. А Поляков, со своей стороны, прислал к нам в Киркенес шифровальщика. Это был приятный рослый человек в звании капитана. Никак не вспомню, где его поместили, - кажется, не в комендатуре, а где-то отдельно.
Теперь по ночам меня будил уже не телефон, а шифровальщик с очередной шифровкой. Я быстро переводил ее на норвежский прямо на машинку и, как настаивал Поляков, каждый раз ставил гриф «секретно» [Почему по ночам? Потому что Сталин работал по ночам, а потому и штабы были вынуждены работать по ночам.] .
Однажды Поляков сам позвонил мне и приказал: пойти в штаб Даля и изъять там все секретные письма, которые мы им посылали, и запретить снимать с них копии: ведь с их помощью они могут разгадать наш шифр!
Бесполезно было объяснять Полякову, что норвежцы получают не тот текст, который он зашифровал, а перевод с него: и порядок, и число, и длина слов совершенно отличны; да и к чему норвежцам поляковский шифр? - Делать нечего, надо было выполнять - я пришел к Далю поздно вечером и сообщил ему новый приказ, повергнув его в немалое изумление. Но формально он был подчинен армии Щербакова (хотя номера армии, которой он был подчинен, секретности ради ему не сообщали), и в этом смысле наши приказы для него все же были обязательны. Он вызвал своего начальника штаба и распорядился вырвать вс~ русские письма из подшивок. Что он долго стоял и делал в моем присутствии.
Через некоторое время ночью меня будит уже не шифровальщик, а сам Лукин-Григэ в кальсонах:
- Игорь Михайлович, вставайте, срочное письмо от Полякова. Встаю, разворачиваю письмо:
«Срочное. Секретно.
Глубокоуважаемый полковник Даль!
В соответствии с существующим между союзниками обычаем предлагаю вам немедленно сообщить мне состав гражданской администрации области Финнмарк.
Подпись: Поляков.»
Перепечатываю и иду в штаб к Далю. Ночь. У двери штаба никого нет - к чему? Они же у себя дома, и дверь не заперта на ключ - это у норвежцев не принято. По пустому коридору вхожу в комнатку, где спит Даль; с трудом бужу его. Он открывает глаза и смотрит на часы.
- Дьяконов, вы когда-нибудь спите?
- К вам срочное письмо.
Он лежа прочитывает его и говорит:
- Ну ладно, оставьте мне. Я говорю:
- Господин полковник, вы знаете, что мне запрещено оставлять у вас секретные письма.
- Хорошо, дайте мне со стола блокнот и карандаш.
Я отворачиваюсь, делая вид, что не вижу, как он списывает текст письма.
Свободное копирование
