26 июля 1980 г.
Полтора десятка лет Высоцкий – независимо от того, видел ли его в театре или на экране, слышал ли его песни вживую или в магнитофонных записях – для огромного числа людей просто б ы л р я д о м. И для меня – с того времени, когда в школе на переменках по трансляции неделями гоняли его первые песни из только что вышедшего фильма «Вертикаль».
По его песням легко вспомню всю свою жизнь: правдинским летом загорал на речке, а с другого берега из динамиков пионерлагеря долетал озорной Высоцкий рык: «Хуууй–вэйбины!», под «Лирическую» объяснялся в любви девочкам, «Кони привередливые» рвались из соседнего окна, подминали инфарктным ритмом, а мы с пеной на губах спорили на кухне о «русской идее»... Он ведь и впрямь был доступен всем глазам: в театре видел все его спектакли, по случаю попадал за кулисы и, если везло, – получал кивок в ответ на своё «здрасьте!», про его московские концерты загодя знал от друзей, а по лени своей выбрался лишь на один – в клубе «Каучук» (и только потому, что подружка упросила)…
Даже выпив водки, до утра не мог заснуть: стоит лицо Высоцкого перед глазами – и всё тут. Отчего-то из множества лиц-портретов самым ярким оказался тот, в закатном солнце «сфотографированный» памятью перед премьерой «Обмена», когда курил рядом с Высоцким и мучился соблазном, ведь лежал в моей сумке заряженный плёнкой «Флексарет», и так подмывало его тихонечко вытащить... (удержался – помня: «я не люблю, когда мне лезут в душу»...).
Вот и всё. «Дальше – тишина», и отныне всё прожитое Высоцким на наших глазах мгновение – его песни, Хлопуша, Галилей, Дон Гуан, Лопахин, арап Ганнибал, капитан Жеглов и принц Гамлет – стали и твоим прошлым, на весь оставшийся твой миг, до угасания собственной памяти...
Свободное копирование
