3 декабря 1975 г.
Решили с Черновым на выходные съездить в Питер, прихватив с собой Наташу и Погожеву. Днём купили билеты: девчонкам купе, а нам (по бедности) плацкарта и на другой поезд. Из кассы зашли в «Комсомолец» к Аронову, у которого застали симпатичного поэта Юрия Смирнова, а из редакции – в Беляево к Берестовым, прихватив за компанию журналистку Наталью Геккер из Ароновского отдела.
У Берестова уже была Зайцева – рисовала гипсовую голову с Галкой (приёмной дочерью Валентина Дмитриевича), и я тоже тряхнул стариной – уломав Геккер послужить моделью, переключил художниц с бездушного гипса на живую натуру, в чём преуспел – мой девичий портрет получился тёплый и живой, тогда как Заяц нарисовала холодную мёртвую тётку.
За ужином Андрей читал блокадный дневник своей бабушки (не той, живущей ныне на даче в Михалково, а матери отца Юрия Ивановича, которую сын смог вывезти из Ленинграда в 1943-м, и она умерла в эвакуации). Страшные страницы. Записи кончаются признанием в краже – и слово такое тут не подходит! – картофелины у соседей: «Боже, до чего я дошла!..»
Свободное копирование
