30 ноября 1975 г.
Утром заехал Петя Кошель – не терпелось заполучить своё фото с Самойловым: обиделся, что дал ему две штуки (хотел три десятка, чтобы всем дарить). К обеду заявились Чернов с Иркой и Берестовы с жареной уткой – поехали было к Новелле Матвеевой, но у Ивана Киуру очередной запой, а возвращаться домой не хотелось.
За столом Валентин Дмитриевич исполнял роль тамады, сыпал устными байками, которых в его памяти великое множество. (Презанятная, как Фадеев – Маршаку: «Самуил Яковлевич, давайте выпьем!» – а Маршак отвечал: «Не могу, дорогой! Пить с вами – всё равно что играть на скрипке в присутствии Паганини!»)
Потом Берестов потребовал, чтобы я показал свою прозу, – пришлось найти один давний рассказ – мрачный, с трагическим концом, и чернуха вогнала Берестова в тоску – на подаренной мне книжке написал: «толстому и весёлому автору тонких и грустных рассказов» (тоже считает, что я должен сочинять нечто смешное).
В разгар наших посиделок позвонил Гриша Остёр, который сидел у Успенского и прикидывал, где провести остаток вечера, так что если бы не жуткий гололёд, в который осторожный Эдик Николаевич за руль не садится, была бы возможность провести у меня дома слёт детских писателей.
Свободное копирование
