Во Владикавказе генерал Евдокимов имел у главнокомандующего продолжительную аудиенцию. После многих расспросов о положении дел в Чечне Н. Н. Муравьев высказал несколько общих соображений о действиях, которые он имел в виду произвести с целью покорения Кавказа, и потребовал от генерала Евдокимова изложить свои предположения в особой секретной записке.
Прекрасная весенняя погода, удовлетворительный результат продолжительной поездки или что другое было причиной хорошего расположения духа главнокомандующего -- не знаю, но в этот раз он был гораздо приветливее и с войсками, и с представлявшимися ему должностными лицами, не глядел таким сентябрем, как в прежние посещения, а за данным в честь его бароном Вревским обедом даже очаровал всех своей любезностью и поражал всех своей мецофантовской лингвистикой: с баронессой Юлией Петровной и ее сестрой говорил по-французски, с их компаньонкой мисс Босс -- по-английски, с бывшим тут же действительным статским советником А. Ф. Крузенштерном (впоследствии начальником Главного управления наместника) -- по-немецки, наконец, с приглашенным к обеду пленным турецким полковником -- по-турецки. Казалось, влияние Кавказа и его нравов уже стало отражаться на хмуром спартанце, каким нам казался генерал Муравьев. На меня несколько раз, впрочем, он бросал вопросительные взгляды, и я сидел за столом как на иголках, ежеминутно ожидая какого-нибудь грозного замечания насчет присутствия здесь офицера из Дагестана и приказания немедленно отправиться в свой полк, но дело обошлось благополучно. Я тут же, однако, дал себе слово выйти из этого глупого положения и настойчиво просить генерала Евдокимова о переводе в Кабардинский полк, что вслед за тем и состоялось с согласия командира полка барона Николаи.
Свободное копирование
