22 августа. Челябинск
Вчера происходили частичные совещания между представителями Сибири: министром Ив[аном] Ад[риановичем] Михайловым, Аргуновым, Пепеляевым, Авксентьевым, Брешковской, Моисеенко (член Уч. собр.), Кролем (Возрождение) и представителями Урала. Кеплер от Уральского правительства. Маслов от оборонцев-меньшевиков, Павлов от «Союза возрождения». Фомичев, Михеев, Хорош-хин — уральцы. Акулинин, Рудаков, Богданов от оренбургских казаков. От сибирских — атаман Иванов-Ринов, Березовский и Глебов. От Енисейского войска Шуваев и Солодовников. Сегодня будут генералы Гришин-Алмазов и Патушинский.
Приехало наше правительство. Поезд прямо царский, пышность необыкновенная. Николай Александрович] Галкин, очевидно для внушительности, произведен в генералы. На дверях купе первого класса белые карточки с обозначением, кто в нем. Например: «Председатель Самарского комитета Учр. собр. Вольский», «Управляющий ведомством иностранных дел Веденяпин» и т.д. Самая большая надпись у Ковнера. «Начальник походной канцелярии Сам. ком. чл. Уч. собрания». Этот Ковнер величает членов Комуча «превосходительствами» и сам, кажется, хочет, чтобы и его так же величали. Вот те и демократы! Вид у Ковнера необычайно смешной, напыщенный и глупый. Нет, чтобы править, надо с этим родиться, так это не дается и для этого недостаточно быть эсером.
В общем, на частичных частных совещаниях выработали формулу такую: 1) состав совещания, 2) время и 3) место. Настаивать будут, чтобы совещание происходило в Челябинске, не позже месяца, в присутствии чл. Учр. собрания и Самарского комитета.
Осматривал с Комо город. Был в городском саду, который, кажется, представляет единственное увеселительное месте. В общем город довольно оригинальный. Большею частью деревянный, он широко раскинулся по обеим берегам Миаса. Улица, главная, — широкая, пыльная, немощеная дорога.
Комо шагал рядом и уж не знаю, что думал. Еда дешева. Можно отлично пообедать за 6-7 рублей, имея кофе с сахаром и квас, а без этого и за 4 руб.
2 часа дня
Сижу в зале городской управы — собрались представители Сибирского правительства, ген. Иванов-Ринов, мин. фин. И[ван] Михайлов, Оренбургского войска, Уральского, Енисейского, затем Аргунов, Кроль, Пепеляев, Авксентьев. Заседание открывается в два часа пять минут. Председательствует Авксентьев. По предложению Авксентьева заседание откладывается на завтра на десять часов утра, чтобы дать возможность вновь прибывшим членам Самарского комитета сговориться. Авксентьев перед закрытием предлагает слово старейшей из присутствующих Брешковской. С клюкой, в балахоне, она, сидя, читает нотацию:
— Прежде всего, — говорит она строго, — надо быть аккуратными и не опаздывать на заседания. Вот и все мое пожелание.
Авксентьев объявляет перерыв до завтра, десяти часов утра. Я перевел Комо. Он одобрил и сказал:
— Мадам Брешкоф совершенно права.
После заседания Комо отправился в сад, а я к Галкину в вагон, где он помещается со своим штабом. Он говорит, что Самарский комитет в вопросе об ответственности власти ни на какие уступки не пойдет, ибо ответственность может быть только перед Уч. собранием настоящего созыва.
Вечером ужинали с Комо в саду на веранде. Тут же были: весь синклит уральцев во главе с Хорошхиным, сибиряки, наши офицеры из штаба Галкина. Мой Комо что-то проявляет большое любопытство в отношении челябинских див, и в конце концов, пока я доедал свой ужин, он уже оказался с какой-то красавицей, с которой гулял. Меня интересовал вопрос: на каком языке они объясняются?
Свободное копирование
