23 августа. Челябинск
Даже нравоучение бабушки и одобрение Комо не помогли, и русская привычка опаздывать оказалась непереборимой. Вместо десяти утра заседание открылось в одиннадцать часов пятнадцать минут — запоздало наше правительство.
Авксентьев предлагает выбрать почетной председательницей совещания Брешковскую. Выбрана. Президиум: Авксентьев, И[ван] Михайлов, Роговский, секретари Моисеенко и Аргунов.
Авксентьев объявляет совещание открытым. Сидим в зале так — считая лицом к президиуму слева направо. У стенки вдоль на диване Комо и я, далее на стульях с партами рядом со мной Пепеляев, Галкин, оренбуржцы, сзади уральцы, еще за ними кадеты и разные отдельные представители правого толка. Через проход наше правительство, за ними эсеры, эсдеки и пр. Порядок дня: место, время и состав совещания. Слово предоставляется Вольскому. Он говорит, что надо выяснить, является ли правительство Сибири единым или в Сибири много правительств. Затем: является ли Уральское правительство действительно правительством.
Кроль: «В таком случае единственная сила, которая могла бы образовать власть, это чехи».
Крики: «Казаки, казаки!» (звонок председателя).
Кроль: «Ну и казачество. Вместе с тем Урал должен дать максимум, а это возможно лишь при наличии Уральского правительства, следовательно, правительство Урала вполне необходимо».
Чембулов: «Нельзя поднимать вопроса о правах того или иного правительства. Надо передать это в комиссию».
<в машинописи отсутствует с. 308>
Фомичев: «Для меня является странным представительство Туркестана, тюрко-татар и прочих несуществующих правительств».
Генерал Иванов-Ринов: «Казачьи войска Сибири подчиняются исключительно Сибирскому правительству, но так как казаки всегда имели автономию, то естественно, что они имеют своих представителей».
Пепеляев: «Здесь, кажется, присутствуют три социал-демократа, не состоящие в центральном комитете партии, и, по-моему, они не могут присутствовать на совещании».
Майский: «Этот вопрос подлежит решению президиума, а не отдельных членов совещания, но кроме того, здесь вообще есть представители, не состоящие ни в каких центральных комитетах партий».
Авксентьев: «Объявляю перерыв для выбора комиссии до шести часов вечера».
7 с половиной часов вечера
Совещание продолжится завтра с десяти часов утра. Сегодня работает комиссия по выяснению правомочности различных правительств.
Казаки пригласили Вольского и Галкина для попытки соглашения и более близкого знакомства с настроениями друг друга.
Приехал Гришин-Алмазов.
9 часов вечера
Сейчас сижу в саду общественного собрания. Пили чай с Комо, он удрал гулять по саду, а я остался сидеть на веранде и пишу. Вечер очень хорош, тихо, полная луна. Днем отвратительно жарко: страшнейший ветер и благодаря этому невероятная пыль.
Мысль бродит все вокруг совещания. Минутами кажется, что наш комитет ни на какие уступки не пойдет. Вся эта компания, Вольский, Веденяпин, Климушкин, Нестеров — какое все это убожество. Люди далекие от мысли о России, некультурные, узкие, ни политически, ни общественно не воспитанные. Они уцепились за власть и, точь-в-точь как большевики, не хотят и не могут ее выпустить. Какой-нибудь господин Ковнер уже пишет на карточках (и ведь успел же заготовить). «Начальник походной канцелярии Комитета членов Учредительного собрания» фу-ты ну-ты, ножки гнуты, ведь вычитал же где-то, верно, про «Николая Кровавого», что у того был начальник походной канцелярии. Сегодня утром разлетелся с карточкой к Комо ни с того ни с сего, а я должен был перевести этот титул. Комо долго не понимал, почему «походная канцелярия» — я сказал, потому что так было в Императорской России, а господин Ковнер очень уважает старое все.
Забыл записать, между прочим, что третьего дня отправили телеграмму Болдыреву следующего содержания: «Сызрань Штаб армии приезжему генералу Болдыреву. Убедительно просим немедленно приехать Челябинск» — Авксентьев, Аргунов, Моисеенко,
Свободное копирование
