Чемелы - большая белорусская деревня, населённая «оперными» мужиками, обутыми в лапти, одетыми в просторные сивые зипуны и носящими широкие бороды лопатой. Живут чемельские мужики в низких избах с закоптелыми потолковыми балками, под соломенной крышей. Избы тесные, грязные, набитые детьми, тараканами и куриным помётом. Бабы в цветных сарафанах, со странными коробами за спиной. С виду тихие, молчаливые. Попик старенький. Кресты на могилах восьмиконечные (старообрядческие). На каждой могилке деревянная плита в виде пчелиной колоды.
Из сада за домом доносятся шумные голоса. Несколько десятков дружинников сбивают палками незрелые груши. Хозяин нашего помещения, седой старик в белой свитке, похожий на оперного Сусанина, убеждает ласковым голосом:
- Что мне жалко гетого дерма, что ли? Сказано нельзя: захвораешь.
- От груши захвораешь?! - весело смеются дружинники и продолжают трясти деревья.
- Уходи, говорю тебе! - уже более грозно требует старик.
- Мы не твоей губернии, - отшучиваются дружинники.
- Что из того, что «не твоей губернии»? Не одного мы царя?
- И царя мы другого, - весело отбиваются солдаты.
- А правда гето? - с любопытством вдруг впивается в них старик. - Правда, што другого царя поставить хотят?
И корявыми словами он рисует какую-то смутную мечту, созданную за эти чёрные дни в согбенных избах Полесья:
- ...Рост у него царский, хочь роду ен мужицкого. Только худой-худой. И чаго он такой худой? Видно, заботы много. Иссушает забота. Строгий. Восемьдесят охфицеров в кандалы заковал. За то, что они неправильно отступили. Как посылали на войну наше войско, казаки стали просить: «Позволь нам с унутренним врагом распрощаться».
«Нельзя, - говорит. - Внутре все должно быть в мире». А казаки своё: «Позволь с немцем унутренним распрощаться». Закричал: «Сказано раз - не позволю!.. А отчего вы с ними распрощаться хотите?» - «За то, что они, купцы да мошенники, полтинник бярут за вещь, которой цана вся - пятиалтынный». - «Понапрасну думаете. Я таперь каждой вещи свою цану положил...»
Свободное копирование
