Грозная, страшная, истребительная война со всеми своими пушками, газами и летательными машинами родилась из противоестественного слияния науки с деспотизмом. Каждый шаг на войне представляет собой сочетание точно проверенных научных законов с железной розгой тюремного застенка. Своими завоевательными успехами война целиком обязана науке и технике. Но вследствие того истребительного, умерщвляющего начала, которое носит в себе война, чем сложнее технические усовершенствования войны, тем убыточнее её победы. Война всегда бесчестный и расточительный грабёж, но, чем победоноснее армия, тем разорительнее она для государства. В этом и заключается самопожирающая сила милитаризма. Банкир, отдающий свои капиталы на поддержание «динамитной науки», становится на путь самогильотинирования - на путь величайшего разорения, не возместимого ни посредством контрибуции, ни посредством грабежа оккупированных народов.
Я знаю, что средних путей война не знает. Либо с воющей бабой, либо с мёртвой солдатчиной. И надо сказать открыто, что, живя в мечтах своей уединённой жизнью, я на деле - такой же вор и грабитель, как Гридин, Звегинцев и Старосельский. Вот отчего мне не хочется уходить из этой тесной палатки, где пахнет свежей травой и можно сделать вид, что не слышишь, как воют бонахские бабы.
...Обедаем молча на земле. Жарко, душно. Грохочут пушки.
- Может быть, и Румыния и Греция уже воюют, а мы ничего не знаем.
- И знать ничего не будем.
- Одичаем скоро, как наши хозяева.
- Попросить разве немцев, чтоб с аэропланов нам газеты бросали?..
- Много вы узнаете из газет...
И опять все покорно жуют и апатично прислушиваются к грохотанию пушек.
Минутами кажется, что вот-вот все встанут на дыбы и начнут вопить, и проклинать, и кусаться. Но человек со всем примиряется, а всего легче - с собственным разложением.
...Приехал ординарец Отрюхов, сообщивший новость:
- Наступление отменили, а над Белгораем летал ероплан, а на ем флаки каки-то: белый, жёлтый и красный.
- Что ж это за флаги?
- Говорят, на Аршаву опять идти хочет. А может, к миру. Белый флак - мириться хочет с Россией.
- А другие флаги к чему?
- Рассее - белый: на замирение. Англии - красный: значит, не на живот, а на смерть. Франция - жёлтый: и так и этак.
- Болтай чего, - смеются солдаты.
- Не своё рассказываю, - обижается Отрюхов. - Листы такие разбрасывал с ероплана.
Часа через два приехал адъютант из штаба корпуса.
- Что нового? - набросились на него.
- Решительно ничего.
- А что это за пальба была ночью?
- Подготовка к наступлению.
- Наступление? Какие же результаты?
- Наступления не было. Со слов инспектора артиллерии знаю, что сперва был отдан приказ: всей третьей армии перейти в наступление. С обеих сторон развили сильный огонь. Австрийцы не ожидали с нашей стороны такого нажима и понемногу начали подаваться назад. Но в два часа ночи получилась телеграмма от верховного главнокомандующего: отойти в исходное положение и прочно окопаться.
- Чем объясняют в корпусе такое распоряжение?
- Говорят, что собираются дать бой под Варшавой.
- Под Варшавой? Не под Перемышлем ли?
- Не могу вам сказать, не знаю.
- А откуда у нас снаряды?
- Снарядов нет. В том-то и вся беда. В четырнадцатом корпусе некомплект в пятнадцать тысяч шрапнелей. В других корпусах не лучше.
Свободное копирование
