авторов

1453
 

событий

198050
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Nikolay_GarinM » По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову - 20

По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову - 20

13.08.1898
***, Амурская, Россия

13 августа

Утро. Туман. Мы стоим на мели. Вокруг нас блестящее общество: так же, как мы, сидящий уже на мели пароход "Князь Хилков", ожидающий очереди "Граф Игнатьев", еще какой-то генерал, не забудьте, мы сами "Адмирал Козакевич", ждем наконец "Адмирала Посьета", словом, сухопутных и морских деятелей здешнего края достаточно. Теперь они из своих портретов грустно смотрят на нас.

Капитаны пароходов ездят друг к другу с визитами. К нам не ездят, потому что у нас нет буфета, да и провизии нет. За день до нашего крушения наш пароход уже просидел восемь дней на мели,-- там и съели всю провизию, и нас кормят теперь тухлой солониной и прогорклым и испорченным маслом. Мы по-прежнему всё бьемся,-- освободим нос, корма увязнет, освободим корму, нос увязнет. Совершенно без всякого толку, как-то поперек реки ползет какой-то новый пароход. Царапается он чуть не по суху: завезет якорь и тянется. Заднее колесо отчаянно вертится, разбрасывая желтую пену и камни.

- И куда он только лезет, дурак махровый? -- ругаются наши матросики,-- вот попадет на эту струю и снесет на нас: тогда на неделю засядем.

В это время какой-то пароход, не обращая внимания на все здешнее общество, проходил наш перекат у другого берега полным ходом и совершенно благополучно.

Афронт и вместе с тем открытие: фарватер, как оказывается, есть и к тому же согласуется и с теорией всех фарватеров.

После, этого все капитаны снимаются с якорей и собираются разойтись в разные стороны, кому куда лежит путь.

А новый пароход между тем, перековыляв через мель, действительно ввалился в ту струю, о которой говорили матросики, и, прежде чем мы успели оглянуться, его снесло на наш стальной канат, соединявший наш пароход с берегом и служивший нам подспорьем для снятия самих себя с мели. Для себя навалившийся пароход счастливо отделался, но наши носовые крепи, за которые канат был укреплен, не выдержали, и стальной канат, свободный теперь в носовой части от крепи, стал рвать и ломать наши буксирные арки, перила и, наконец, левую колонну, поддерживающую верхнюю рубку. В этой рубке помещались каюты служащих, кухня.

Все это сопровождалось треском и пальбой, как из пушек, криками метнувшейся в разные стороны команды и диким воплем женской прислуги, и длилось одно и очень короткое мгновение. А затем поверка и осмотр наших разрушений и веселое сознание, что все целы, живы и здоровы.

Все в духе, возбуждены, и то, что новый пароход окончательно и безнадежно втиснул нас в самую сердцевину мели, то, что вокруг, до середины парохода обнажилась сухая отмель гравия -- никого больше не тревожит.

Так как это уже авария, то мы и даем теперь отчаянные свистки о помощи. Не успевший уйти "Граф Игнатьев" уныло отвечает и остается нас вытаскивать.

К вечеру навалившийся на нас пароход, наконец, благополучно скрывается на горизонте. Вместо него появляется пассажирский "Адмирал Посьет".

Он осторожно, в версте, бросает якорь и на лодке едет к нам в гости (не к нам, собственно, а к "Графу Игнатьеву").

Наш капитан, неутомимый работник, пробегает мимо и весело кричит:

- Если канат выдержит, сейчас снимемся. Роковое если...

Канат с пушечным выстрелом рвется, и вся работа дня опять насмарку, потому что нас мгновенно опять относит на прежнее место, а может быть, и на худшее.

- Не везет,-- разводит руками капитан.

- Слава богу, что все целы.

Оказывается, впрочем, не совсем все: у двух ноги перебило или помяло, у третьего, китайца, ребра.

Наш доктор возится уже с ними.

Ко всему дождь, как из ведра весь день, и мы все промокли, и сыро так, как будто бы мы уже сидим на дне реки. Вечер и ранний туман. Где-то далеко выдвинулась из мрака гора, и, освещенная отблеском зари, она кажется где-то в небе, светлое облако на этой горе -- источник света.

Мы в каюте. Ленивый разговор о прошедшем дне: поломки больше, чем думали сначала,-- не только на корме, но и на носу сорвало все. Цепь на руле лопнула, ослабели блоки рулевые, что-то в машине, и поломаны колеса, дрова на исходе и нет провизии. Ездили за ней на другой пароход, но нигде ничего нам не дали.

- На завтра хлеба больше нет,-- говорит кухарка,-- завтра -- сухари.

- Доктор,-- говорит Н. А.,-- если вы мне не дадите кали бромати, я кончу тем, что двум сразу в морду дам...

- Не советую,-- методично отвечает доктор.-- И, помолчав, говорит: -- Побьют.

Но Н. А. отчаянно машет рукой и говорит:

- Пусть бьют, а все-таки дам.

Разговор обрывается вдруг появлением H. E. Б. Общий радостный крик.

Он приехал на пароходе "Посьет".

- Ну, как же вы?. E. сел, пригнулся, по обыкновению, и смотрит, точно соображает, как же действительно он?

- Да ничего.

- Много дичи настреляли?

- Да я ведь не дичь стрелял, а рыбу ловил. Я ведь двенадцать сомиков поймал. Прихожу: уехали, говорит хозяйка. Я так и сел. Вот тебе и раз, думаю. Дал с горя себе слово никогда не удить рыбу.

- Ну?

- Ну, тут пришел Р.: объяснил. Я с горя и курить начал.. E. в доказательство смущенно вынул и показал коробку папирос.

- Ну, как же вы доехали?

- Доехал, положим, хорошо. Р.-- хороший он человек -- сейчас же повел меня на пароход, представил всем.

- Дамы были?. E. отвечает не сразу, улыбается и нерешительно говорит:

- Были.

- Смотрите, смотрите,-- говорит доктор,-- он весь сияет.

Совсем юное еще лицо H. E. действительно сияло. Голова его слегка ушла в плечи, он сидит и словно боится пошевелиться, чтобы не разогнать приятных воспоминаний. Только глаза, красивые, лучистые, смотрят, не мигая, перед собой.

- Ну, рассказывайте же, молодой тюлень,-- кричит доктор.

- Да что рассказывать,-- медленно, не торопясь начинает H. E.,-- видите, в чем дело. Ехала на том пароходе одна дама.

- Гм... дама,-- басом перебивает доктор и крутит усы.

- Да не дама... дочь у нее,-- смущенно дополняет H. E.

- Дочь?.. Черт побери.

- Четырнадцати лет.

- Что? Ха-ха-ха. Вот так фунт...

- Такая симпатичная, просто прелесть. Мы с ней рыбу удили.

- После зарока-то?. E. совсем смущен. Мы все хохочем.

- Да вот,-- разводит он смущенно руками,-- так уж вышло... Рыбы много... Только успеваешь закидывать удочки... И так еще: сомок сорвется, а какая-то рыбушка боком на крючке. Три раза так вытаскивали. Я нигде никогда столько рыбы не видал...

- У нас нынче Н. А. из револьвера застрелил рыбу.

- А вот скоро кета пойдет,-- здешняя рыба,-- с моря; она прямо стеной плывет, одним неводом их до двух тысяч пудов вытаскивают враз.

- В пятнашки с ней играли,-- говорит тихо H. E.

- С кем? С кетой? Да он совсем влюблен,-- орет доктор,-- нет, ему песни надо петь.

Доктор снимает гитару и говорит:

- Ну, слушайте.

Он поет, a H. E. так и замер.

- Хорошо?

- Хорошо,-- чистосердечно признается H. E. и улыбается.

Белые зубы его сверкают, глаза видят другой свет.

- Да ну вас к черту, уходите,--смотреть завидно...

- И то: ехать пора.

- Да как же вы поедете?

- Да вот: свезут на берег, а там версты две берегом... трава высокая по пояс, да мокрая...

- А как вы спите без подушки, одеяла?

- Так и сплю,-- теперь ящик какой-то под головою.

Как мы его ни удерживали, как ни пугали барсами и тиграми, H. E. ушел.

Дождь будет мочить его, будет один он пробираться темной ночью в мокрых камышах. Что ему дождь, камыши, тигры? Весь охваченный пеньем и памятью встречи, он будет идти, и кто знает, эта прогулка не будет ли лучшей в его жизни?..

- Экая прелесть,-- говорит доктор после ухода,-- сколько ему лет?

- Двадцать два.

- Завидно, ей-богу.

- Да вам-то много ли?

- Двадцать пять,-- грустно вздыхает доктор.

Опять заглянул Б.:

- А, может быть, хотите на наш пароход ехать? Я скажу капитану. Только мест нет.

Пока выхода не было, казалось, хоть на лодке, лишь бы ехать дальше. А теперь жаль: жаль сурового здесь житья нашего, жаль в бою побывавшего нашего изломанного парохода, команды, молодого капитана, энергичного, трудолюбивого, на которого шишки невзгод так и валятся отовсюду: в это лето девятый раз сидит на мели.

Но благоразумие берет верх, и мы решаем наутро перебраться к "Посьету". Мест, правда, нет,-- будем на полу где-нибудь в столовой спать.

- Так, значит, до скорого свидания?

- Спокойной ночи.

Опубликовано 18.04.2024 в 22:33
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2024, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: