Праздники у нас любили. Баба и Мама готовили угощение, я вертелась рядом - помогала. Потом появлялись гости, шумно всех приветствовали и все вместе, взрослые и дети, рассаживались за длинный стол.
Екатерина Петровна Чубенко вспоминает:
"Как сейчас, вижу ее, Зою Николаевну, среди собравшихся гостей, красивую в своей неповторимости и отличительной заметности. Ее манера вести себя, говорить, обращаться к другим и обращать на себя внимание подтверждали доброжелательность ее характера, интеллигентное чувство такта и культуры в отношении к людям. В ней чувствовалось лидирующее начало.
Зоя Николаевна быстро и свободно находила общий язык с теми, кого принимала в круг своих собеседниц, а позднее и друзей, приятельниц, знакомых. Обычно это были женщины трудных судеб, и Зоя Николаевна, как истинная интеллигентка, спешила психологически, морально поддержать, направить их волю на самоутверждение, обретение уверенности в себе, душевной стойкости и терпения. Так было с моей мамой, с которой Зоя Николаевна была дружна с того первого дня знакомства и до последнего дня своей жизни. Именно она внушила маме, что в Агадыре тоже можно жить полноценной, интересной жизнью, находя в себе самое лучшее: трудолюбие, доброту, честность, моральную чистоплотность, порядочность, любовь к детям, ответственность за их судьбу, бережное отношение к семье, как бы ни складывались взаимоотношения между мужем и женой. Приоритет в семье она отдавала все-таки женщине.
Свои умные и добрые советы она не придумывала, а извлекала и опыта своей жизни, тоже нелегкой. Она была открыта в желании поделиться секретами своего семейного уклада жизни. Много рассказывала о своих родственниках, показывала фотографии из семейных альбомов, фотографии из своей гимназической юности. Это впечатляло и внушало огромное уважение к Зое Николаевне. Общение с ней стоило многих уроков литературы, истории, природоведения, домоводства... Она прекрасно знала литературу и владела в совершенстве как литературной, так и разговорной речью, насыщенной живым великорусским языком. Уральское "оканье", едва уловимое, придавало речи самобытное звучание, слова рассыпались "уральскими самоцветами" зримо, с остроумным блеском. Естественно, эти уроки языкового общения не проходили мимо меня, они подсознательно откладывались в тайниках моей детской души, чтобы через много лет прорасти ответными словами благодарности за все доброе, вечное и разумное, что несла людям Зоя Николаевна..."
Баба учила и меня житейской мудрости:
- Жили мы на Украине. Там одна соседка каждый день приходила. То за луковицей, то за яичком, то стакан масла ей налей. Будут к тебе приходить - ты давать давай, но сама никогда по соседям не ходи. Нет чего-то - ну, приготовь ты сегодня что-нибудь другое. А будет возможность - сходи да купи.
Баба учила всегда обходиться собственными силами, стараться никогда не одалживать деньги. Слово "одолжаться" всегда имело неприятный оттенок. "Все деньги сразу никогда не трать, оставь сколько-то на всякий случай. А то вот N (дальняя родственница) - как только попадут ей деньги, тут же в магазин. Конфет накупит, разных разностей. Три дня - и ничего не осталось. И идёт она по соседям, берёт взаймы. Потом раздаст долги - и опять ничего нет. Так и живёт. И плачется: "Денег нет". А подумала бы один раз - и всегда бы на всё хватало".
Но чаще в ход шли пословицы и поговорки. Коротко и ясно. Если я выражала недовольство тем, что у меня чего-то не было, Баба говорила: "По одёжке протягивай ножки". Философствовала: "Худое - к лучшему". Предостерегала: "Хорошая молва на месте стоит, плохая - бегом бежит", "Знай край, да не падай". Если я упрямилась, говорила: "И в кузов не лезет, и из кузова не идёт!". Если долго не могла чего-то понять, слышала от Бабы: "Опять за рыбу деньги!". О людях, неправедно разбогатевших: "Сыты, пьяны и нос в табаке". Если кто-то покрывал чьи-то неблаговидные поступки - "Рука руку моет". О провинившейся знакомой: "Знает кошка, чьё сало съела". О сплетниках: "На каждый роток не накинешь платок". О неумехе: "Не к рукам куделя". И лучшая из поговорок, которая помогает мне всю жизнь: "Глаза боятся, руки делают".
Екатерина Петровна продолжает.
"Зоя Николаевна любила свой дом и охотно приглашала к себе друзей, обязательно с детьми. По дому для гостей устраивалась экскурсия: что нового сделано в доме, что пристроено, что реконструировано, как изменился интерьер помещений, что нового из рукодельных украшений появилось... В этом не было бахвальства, хвастовства. Это было своего рода приглашение к творческой дружбе: давайте дружить делом! Да, пустых людей Зоя Николаевна не любила и не приближала к себе никогда. Даже детям, приходившим с родителями, находилось дело по интересам: Василий Дормидонтович устраивал шахматные турниры, Алла Васильевна занимала детей викторинами, загадками, шарадами, скороговорками, Зоя Николаевна рекомендовала что-то прочитать, давала из домашней библиотеки детскую книгу. А Таня приглашала в "кинозал" посмотреть новые диафильмы."
Мама и её братья с удовольствием рассказывали, что когда они были маленькими, Баба всегда много занималась с ними. У них были детские праздники со спектаклями, к которым готовились заранее: шили костюмы, рисовали декорации, разучивали роли. На праздники приглашались друзья и соседи. Запомнились эти счастливые дни всем и на всю жизнь.