Пятница, 3 декабря 1915 г.
Совет национальной обороны постановил: обратить внимание Англии на ответственность перед Россией и Румынией, которая ляжет на Англию и Францию, если мы уйдем с Балкан. [237]
Бриан принес ноту, врученную ему греческим посланником в Париже Романосом. В ней от имени Скулудиса предлагается нам очень тонкая комбинация: мы оставляем Салоники под защитой греков и даем обещание не возвращаться в этот город. Другими словами, греческий король предлагает нам бежать для спасения наших войск. Чтобы заставить нас пойти на это унижение, он утверждает в своей ноте, что нашей армии, очутившейся в тупике в Салониках, придется иметь дело с армией неприятеля в 530 тысяч человек, не считая турок. Он добавляет, что сербская армия сократилась до 40 тысяч человек. Все это блеф немцев. Совет обороны отвергает это удивительное предложение. Жоффр еще раз утверждает, что не представляет трудности защищать Салоники на фронте в сорок пять километров, опираясь на линию гор.
Однако адмирала Лаказа беспокоят греческие батареи, господствующие над Салоникской гаванью. Совет обороны постановляет срочно просить английское правительство присоединиться к нам в требовании удалить эти батареи и заявить грекам, что мы рассматриваем эту угрозу как враждебный акт и что, если она не отпадет, мы возьмем в качестве залога один из греческих островов.
После заседания Рибо остался наедине со мной. Он не надеется получить от займа многим более десяти миллиардов. Положение кабинета в палате не представляется ему блестящим. Клемансо сказал ему: "Устройте, чтобы меня назначили председателем совета министров, и я добьюсь прорыва немецкого фронта, даже если бы пришлось пожертвовать для этого 500 тысячами человек".
Тем временем Тигр повторяет сегодня за своей подписью в "L'Homme enchainé" аляповатую клевету, о которой мне сообщил Гродидье. Он утверждает, что Клемантелъ предложил в совете министров наградить меня военным крестом, и нападает на меня и министров за то, что мы занимаемся подобными вопросами в то время, когда наши солдаты умирают на фронте. Я написал ему, что он опять стал жертвой мистификации: "Никто никогда не выражал в моем присутствии нелепой идеи наградить меня военным крестом, и прошу вас верить, что, если бы я услышал столь дикое предложение, я [238] возмутился бы им еще раньше Вас. Ваша патриотическая тревога не дает вам права предполагать во мне менее горячего патриота, чем вы, предполагать, что я способен в это тяжелое время думать о чем-либо другом, кроме спасения родины".
Бопп прибыл в Скутари к сербскому правительству. Большая часть войск пробивается в этот район. Один отряд отправлен в Дибру для подкрепления частей, находящихся в окрестностях Монастыря. Пашич требует провианта и фуража (Скутари, No 91 и сл.).
Английский военный комитет снова был готов оставить Салоники. Китченер заявил, что не желает брать на себя ответственность за катастрофу и уйдет в отставку, если не будет принято решение об эвакуации (наш военный атташе из Лондона, No 234; Поль Камбон, No 2829).
Ввиду этого разногласия Бриан уезжает завтра утром в Кале на свидание с английскими министрами.
Свободное копирование
