Четверг, 2 декабря 1915 г.
Итак, вчера вечером Бриан телеграфировал в Лондон (No4093, 4094, 4095), что мы не считаем целесообразным эвакуировать Салоники. Мы категорически требуем от наших союзников, чтобы они присоединились к нашей точке зрения. "Мы не считаем возможным, -- говорит Бриан (в своей телеграмме), -- чтобы ставилось под вопрос соглашение, заключенное генералом Жоффром во время его поездки в Лондон и подтвержденное на конференции союзных министров в Париже. В этом соглашении говорится о немедленной и быстрой отправке 90 тысяч английских солдат в Салоники. Как видно, после поездки лорда Китченера греческий король возымел сомнения и укрепился в своих иллюзиях, что нас удастся побудить эвакуировать Салоники. Это предложение отражает лишь желания и волю Германии. В результате мы наталкиваемся теперь на сопротивление со стороны греческого правительства и вынуждены терять время на разговоры и прения, которые имеют целью лишь выиграть время и, в конце концов, поставить нас в невозможное положение, когда перед нами будет стоять альтернатива: катастрофа или отвод наших войск... Ответ Греции неудовлетворителен: в нем много оговорок и неясностей. Необходимо без промедления выступить с новым совместным демаршем и добиться конкретного согласия на требования меморандума, врученного Гильменом Скулудису. Если не последует скорого и удовлетворительного ответа, наш демарш должен быть поддержан морской демонстрацией, все приготовления для нее уже сделаны".
Не успели мы отправить эту телеграмму, как пришли две телеграммы Поля Камбона (No 2809 и 2810), в которых сообщалось, что британский совет обороны, выслушав Китченера, высказался вчера утром за эвакуацию Салоников, но с некоторыми оговорками: во-первых, должно быть согласие Франции, во-вторых, греческая армия должна обеспечить достаточную [235] защиту границ и не допустить на территорию Греции немецкие, австрийские и болгарские войска, и наконец, перед Салониками должны быть сооружены сильные оборонительные позиции.
Французский совет министров принимает решение, что Бриан, не теряя времени, отправится в Лондон, чтобы поддержать там нашу точку зрения и постараться убедить англичан в ее правильности.
Единогласно признано также необходимым объединить командование французскими армиями и назначить Жоффра генералиссимусом. Но по вопросу о выборе его помощника разгорелись страсти. Бриан и Гальени предлагают Кастельно, я поддерживаю это предложение. В том же смысле высказываются Буржуа, Рибо, Фрейсине и Пенлеве. Но Самба, Гэд и Мальви боятся, что это назначение произведет плохое впечатление на "левую". Гэд говорит также, что страна подумает, что мы хотели поставить Саррайля под начало Кастельно. Неужели мы возвратились к склокам мирного времени? В качестве компромисса Матен, Тьерри и Самба предлагают Петена. В результате, как часто бывает, не принято никакого решения. Бриан пригласит сегодня Жоффра в мой кабинет, и мы предложим ему самому выбрать себе помощника.
В два часа приехал Жоффр, довольный, сияющий. Он говорит, что привез с собой в Париж Кастельно, чтобы беседовать с ним в более спокойной обстановке. Он предложил Кастельно стать его помощником, по крайней мере временно. Кастельно ответил: "Согласен, если только выбор исходит от вас, а не со стороны". Кастельно переезжает в Шантильи с тремя офицерами своего штаба и займется операциями на всех фронтах Франции.
Дюбайль будет командовать армиями центра. Бельгийская группа и группа в Артуа будут непосредственно связаны с главной квартирой ввиду необходимости ежедневно сноситься с бельгийцами и англичанами. Жоффр говорит, что, если впоследствии мы решим предпринять крупные операции, он, возможно, поручит их Кастельно.
Это пока только временный режим. Но Бриан находит, что мы должны мириться с этим. Он увез Жоффра в министерство иностранных дел, чтобы прочитать ему лондонские [236] телеграммы, и просил меня вызвать Гальени и сообщить ему про выбор, сделанный Жоффром. Итак, я извещаю об этом военного министра. Он одобрил выбор и пришлет мне на подпись декрет о назначении Жоффра главнокомандующим всеми армиями. Министр настаивает на том, чтобы мы как можно скорее добились от генералиссимуса удаления некоторых "младотурок" из его окружения.
Возвратившийся из России генерал д'Амаде рассказывает мне, что вынес оттуда прекрасное впечатление. Он думает, что русские будут в состоянии перейти в марте в генеральное наступление. Идею предварительного наступления в Галиции он не считает особенно удачной. В конце дня полковник Букабейль привез мне на подпись два декрета: один -- об учреждении должности главнокомандующего всеми армиями, другой -- о назначении на этот пост Жоффра.
Тогда как мы принимаем эти важные решения, в палате и сенате циркулируют нелепые слухи, естественный продукт всеобщего недовольства. Добряки в сенате поверили злой шутке Клемансо, что по моему настоянию правительство награждает меня военным крестом. Мне пишет об этом мой друг Гродидье, сенатор от департамента Мааса. В палате несколько депутатов, информированные из других ядовитых источников, утверждали, что перед отъездом правительства в Бордо я просил Майрона Т. Геррика взять на себя посредничество в переговорах о перемирии с немецкой армией. Неужели война, порождающая героизм, в то же время порождает подлость и глупость?
Италия подписала Лондонское соглашение, по которому союзники обязываются заключить мир только совместно. Это уже значительный шаг вперед, но это все еще не действительный разрыв с Германией.
Сформированная в Бессарабии 7-я русская армия перейдет в наступление против австрийцев, чтобы разгрузить балканский фронт и облегчить положение сербской армии.
Свободное копирование
