Четверг, 7 октября 1915 г.
Вчера представители союзных держав вручили Радославову условленный ультиматум. Болгарский премьер не посмел отрицать ни того, что он действует по соглашению с Германией, ни того, что он собирается напасть на Сербию. Он заявил лишь, что ничего не замышляет против великих держав Антанты, и отклонил всякую ответственность за дальнейшие события (No 565, 566, 570) .
Несмотря на этот лицемерный ответ, правительство Франции решило не брать на себя инициативы враждебных действий против Болгарии; де Панафье ограничится тем, что потребует свои паспорта.
Больной Делькассе ушел с заседания совета министров в десять часов. Он сказал мне, что у него все вертится перед глазами. Несколько позже, получив копии отправленных им телеграмм, я заметил, что Делькассе снабдил своим примечанием телеграмму Палеологу, составленную мною вчера по просьбе правительства. Делькассе прибавил в начале телеграммы следующие слова: "Президент республики составил эту отправляемую вам телеграмму". Я написал Делькассе, что я составил телеграмму не от своего имени, что я ограничился лишь выражением мнения совета министров, причем некоторые важные фразы даже были мне прямо продиктованы. "Так как, -- писал я далее, -- ты во время этой совместной работы не высказал никаких возражений, я, естественно, думал, что составленный таким образом общими силами текст тебя удовлетворяет. Вот почему я, взявшись за перо от [128] имени других, потом передал тебе написанное. Если мой набросок не выражал твоего собственного мнения, тебе, конечно, надо было бы только сказать об этом совету министров, и мы вступили бы в прения. Ты во всех отношениях обяжешь меня, если дашь знать Палеологу, что эта телеграмма отправлена ему не мною, а правительством, собравшимся в совете министров".
Делькассе добросовестно поспешил послать Палеологу поправку. Надо думать, текст телеграммы показался ему несколько резким, а упрек относительно ипотеки на Константинополь, думается мне, противоречил его сокровенным взглядам. Впрочем, ответ царя на мое обращение, любезный по форме, вполне оправдывал наши жалобы и нашу настойчивость. Он ответил мне, что разделяет мой взгляд относительно чрезвычайной важности Салоникской железной дороги для обеспечения сообщения между Россией и ее союзниками. Он придает крайне важное значение оккупации этой дороги английскими и французскими войсками, он желал бы, чтобы отряд его войск действовал совместно с нами, но в настоящий момент он лишен возможности снять с русского фронта какие либо силы. "Я оставляю за собой, -- писал он, -- вернуться к вашей мысли, основательность которой вполне признаю, как только обстоятельства позволят мне это, и пользуюсь этим случаем, чтобы выразить вам удовлетворение..." и т. д.
Вечером в военном министерстве получена телеграмма из Мудроса, что высадка наших войск в Салониках протекает в превосходных условиях.
В процессе начатого нами вчера наступления мы достигли железной дороги Сомм-Пюи. Нами взяты пригорок Тахир и деревня того же названия. Вот и все.
Свободное копирование
