Пятница, 8 октября 1915 г.
Бельгийский город Лоо, где я был 2 августа с королем Альбертом, подвергся бомбардировке. Один снаряд попал в колокольню собора, причем проник через самое окошко наблюдательного пункта, на который мы тогда поднялись.
Клемансо выступил сегодня с очень резкой статьей против правительства. Цензура сочла нужным ее сильно урезать. [129] Каждый раз, когда Клемансо становится жертвой цензуры, он обязательно обрушивается на меня, хотя отлично знает, что цензурное ведомство ничуть не зависит от президента республики и никогда не советуется с ним. Сегодня он в первую очередь разделывает под орех Делькассе. Он не может простить, что несколько лет назад Делькассе сверг его. Он пишет про "манию" Делькассе и расправляется с ним на протяжении двух столбцов. Это верх несправедливости. Но разве не сказал Ларошфуко: "Только великие люди имеют великие недостатки" ? По словам Мальви, Клемансо собирает в кулуарах сената подписи под требованием закрытого заседания. Ему удалось собрать несколько имен, тем не менее заседание было отложено до 14 октября, причем дело обошлось без инцидентов.
Возвратившись из Англии, Вивиани отправился вместе с Китченером в Шантильи к Жоффру. Он сообщает мне, что оба генеральных штаба пришли к соглашению на следующей основе: в Сербию посылается 150 тысяч человек, из них 64 тысячи французов и 86 тысяч англичан. Жоффр и Китченер считают эти цифры достаточными для охраны железной дороги и соблюдения оборонительной позиции. Для перехода в наступление понадобится вдвое больше войск. Англичане не отказываются считаться с этой возможностью, причем не потребуют от нас самих увеличения нашего контингента. На сей раз Китченер показал себя безупречным союзником, каким он и является в действительности. "Я, -- заявил он, -- не делаю различия между англичанином и французом. Мы преследуем одну и ту же цель. Я отлично понимаю, что вы предпочитаете сохранить свои войска на территории Франции". Однако Жоффру он сказал: "Чем больше я посылаю вам войск, тем больше вы заявляете, что не можете обойтись без них, и тем больше желаете сохранить их под своим началом. Если вы так упорно стремитесь оставить их у себя, я не буду больше посылать их вам. Я оставлю их в Англии с тем, чтобы посылать их туда, куда сочту необходимым".
Генерал Байу телеграфировал военному министру, что высадка наших войск в Салониках проходит вполне нормально и греческие власти оказывают всемерную поддержку. Он имел [130] свидание с полковником Левичем, управляющим сербскими железными дорогами, и рассмотрит вместе с ним, сколько составов потребуется для перевозки наших войск в Ниш.
В Афинах представители иностранных держав были приняты новым премьером Заимисом. Он объявил Гильмену, что Греция будет и далее соблюдать весьма благожелательный нейтралитет по отношению к четвертному согласию и облегчать высадку наших войск.
Получил от Делькассе письмо, которое крайне меня взволновало: "Париж, 8 октября 1915 г. Господин президент. С того дня, когда я вам жаловался, что состояние моего здоровья все более затрудняет мне исполнение моих обязанностей, мое состояние лишь ухудшается. Вчера утром мне пришлось уйти с заседания совета министров, так как я не в силах был прочитать ни одной телеграммы. Тем не менее я хотел отправиться во второй половине дня в комиссию сената по иностранным делам, куда я был приглашен вместе с председателем совета министров. Однако силы мои истощились, и я имею честь приложить при сем мое прошение об отставке. Прошу вас назначить мне аудиенцию для представления моих счетов. Примите, господин президент, уверение в моем глубоком уважении". Прошение об отставке составлено в следующих выражениях: "Господин президент республики! Ввиду того, что по состоянию своего здоровья я не в силах справляться со своими не терпящими отлагательства обязанностями, имею честь вручить вам прошение об отставке. Примите и пр. ". Я немедленно ответил: "Дорогой друг! Я получил твои два письма и настоятельно прошу тебя, позволь мне считать их несуществующими. Если действительно только состояние твоего здоровья заставляет тебя быть осторожным и щадить себя, то мы все облегчим тебе твою задачу и постараемся облегчить ее бремя. Если ты расходишься с правительством или со мною по какому-нибудь вопросу, то скажи мне об этом открыто и не колеблясь, и я уверен, что короткий разговор рассеет все недоразумения, которые могли вкрасться между нами и которые я, впрочем, никогда и ни в чем не обнаруживал. Но подумай о том, что твой уход будет иметь самые серьезные последствия во Франции [131] и за границей, в особенности после недавних событий в области внешней политики, и нанесет тяжкий удар нашей стране. Ты слишком хороший патриот, чтобы даже из соображений здоровья принять решение, которое может принести ущерб Франции. Поэтому, что бы ты ни говорил мне, я не приму твоей отставки, но все-таки прошу тебя как можно скорее зайти ко мне побеседовать, взять свое письмо обратно и успокоить меня. Преданный тебе и т. д.". Он не пришел и прислал мне еще одно письмо: "Париж, 8 октября 1915 г. Господин президент! Ах, если бы я мог, жертвуя своим здоровьем, продолжать выполнять свои обязанности... Но я буквально дошел до такого состояния, что не могу ничем заниматься. Сегодня вечером, так как на мне все еще лежит ответственность, я хотел заняться бумагами политического департамента, которые мне принес заведующий моим секретариатом. Но я не в силах был прочитать ни одного документа и ничего не подписал. У меня все время головокружение, оно прекращается только тогда, когда я лягу. А тогда я ни на что не способен. Повторяю, силы мои пришли к концу, я не могу более нести ответственность за функции, которые я не в состоянии исполнять. Прошу вас, господин президент, принять уверения в моем совершенном уважении. Делькассе".
Как мне кажется, Вивиани, который все время жаловался на инертность Делькассе, не очень огорчен этим решением. Но я указываю ему на опасности: уход Делькассе произведет удручающее впечатление в Англии и России, в Германии будут торжествовать. Мои доводы убедили Вивиани, и он обещал мне, что попытается склонить Делькассе отказаться от своего решения.
Свободное копирование
