Позиционная война. 1915 год - 64

Среда, 6 октября 1915 г.

 Вивиани совещался в моем кабинете с Мильераном, Оганьером и Делькассе. Военный и морской министры встретились вчера в Кале с Китченером и Бальфуром. "Что касается меня, -- заявил Китченер, -- то я не выступлю, если не выступят греки. Пока Греция не решится вступить в войну, мои войска не выйдут из Салоников. Вы, Франция, хотите помочь Сербии, мы, Англия, хотим увлечь Грецию". Однако Бальфур признал, что Англия имеет моральное обязательство по отношению к Сербии. Спорили о распределении контингентов. Англичане требуют, чтобы мы довели свои контингенты с 60 тысяч до 64 тысяч, а сами обещают выставить только 67 тысяч человек.

 Русский император, отправившийся на этих днях в ставку, поручил по телеграфу Сазонову приготовить ему ответ на [125] мое последнее обращение. Как нас уведомляет Палеолог, Николай II выразит в этом ответе свое сожаление, что в настоящее время не может послать никаких войск на Балканы (Петроград, No 1106).

 Ввиду этих новых трудностей мы созываем по телефону всех министров. Бриан заявляет, что необходимо во что бы то ни стало помочь Сербии. Делькассе предпочел бы, чтобы мы отказались от диверсии на Востоке и искали решения на нашем фронте. Он по-прежнему изъясняется с трудом и все более производит впечатление больного человека. Другие министры находят нужным, чтобы мы настаивали перед английским правительством на значительном увеличении его войск в Салониках помимо английских дивизий во Франции, которые предлагает взять Жоффр. Решено, что Вивиани и Оганьер отправятся сегодня вечером в Лондон. Они должны объяснить английскому правительству, что мы считаем опасным бросать Сербию на произвол судьбы и допустить, чтобы Болгария отрезала наши сообщения с Россией и открыла немцам путь в Константинополь. Мы рискуем, таким образом, проиграть войну на (Ближнем) Востоке, причем немцы после своей победы там обрушатся с решающим ударом на нас во Франции.

 Возмущенный отказом России, совет министров просит Делькассе тут же набросать телеграмму нашему послу в Петрограде. Так как ему не удается ничего смастерить, я берусь за перо по требованию министров. Обменявшись несколькими замечаниями с советом министров, я зачитываю во всеуслышание написанное мною и перелаю Делькассе этот набросок в несколько строк, который одобряется правительством. Делькассе берет его, не делая никаких возражений. "Если, как вы нам сообщили, ответ императора президенту республики носит в настоящем случае отрицательный характер, то нельзя скрывать от себя серьезность положения, создаваемого Россией. Ипотека на Константинополь, которой добилась Россия, вот уже несколько месяцев играет роковую роль в балканском вопросе. Несомненно, она не осталась без влияния на нерешительность Румынии, на враждебность короля Фердинанда, на успех Германии у короля Константина. Когда Англия предприняла дарданелльскую экспедицию, Франция примкнула к ней [126] только в надежде завоевать Константинополь для своей союзницы и только ввиду заверений, что русские войска будут посланы через Черное море. Сегодня, после русского ультиматума Болгарии, императорское правительство взваливает на Францию и Англию все бремя помощи Сербии. А между тем согласно всем сведениям, получаемым нами из Софии, значительная часть болгарской армии заявляет, что не будет сражаться против России. Стало быть, присутствие русских войск в Македонии и морская демонстрация перед Бургасом и Варной имели бы величайшее значение, тогда как бездействие России, несомненно, будет использовано как поощрение болгар. Нам представляется недопустимым, чтобы теперь, когда речь идет об обеспечении наших сообщений с Россией, последняя не участвовала в действиях Франции, и Англии. Благоволите передать в дружественно твердом тоне эти серьезные соображения императорскому правительству" [1].

 Саррайль, уезжающий сегодня вечером вместе с бельфорской бригадой, говорит мне, что, по его мнению, мы не добьемся никакого решения на французском фронте и что ему, Саррайлю, необходимы для операций в Сербии, по крайней мере, четыре армейских корпуса. Он желал бы, чтобы англичане сделали своей базой Каваллу, а мы -- Салоники, дабы не смешивать наших войск.

 Вивиани, который, как решено, уезжает сегодня в Лондон, пришел ко мне в конце дня. Он возмущен Рибо, который, по его словам, сильно нападал перед военной комиссией на военного министра в отсутствие Мильерана и без его ведома. Неужели в недрах кабинета скажется теперь раскол?

 В десять часов вечера Мильеран сообщил мне по телефону результаты новых боев в Шампани. Результаты эти посредственны. Мы взяли Тахир, продвинулись вперед близ Наваринской фермы, взяли тысячу пленных. Но мы не прорвали фронта неприятеля.

 Король Константин принял английского посланника и заявил ему (Афины, No 522): "Ничего не изменилось. Я не намерен распускать палату, если оппозиция не сделает ее неработоспособной. Мобилизация продолжается. Точно так же продолжается высадка ваших войск в Салониках. Я заявил [127] протест, но нашел успокоительным намерение французского правительства направить свои войска немедленно в Сербию, которая действительно нуждается в вашей помощи. Что касается меня, я всегда заявлял, что не желаю подвергать Грецию столкновению с войсками великой державы, будь то немцы, французы или англичане. Я буду соблюдать нейтралитет до тех пор, пока это будет для нас возможно. Вот моя политика". Король предложил пост премьера Заимису[2] [3].