-ххх-
Б. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ В «ДОПЕРЕСТРОЕЧНУЮ» ЭПОХУ (70-80 гг. прошлого столетия)
… Во времена существования СССР (практически до начала горбачёвской «перестройки» - середины 80-х годов ХХ века – см. Википедию), фактически отсутствовали развитые внутригосударственные товарно-денежные отношения между различными отраслями народного хозяйства. Они были полностью монополизированы государством. Отсутствала материальная заинтересованность людей на селе в качественной и своевременной уборке – сохранении урожая. Чтобы он не пропадал, практически по всей стране господствовала практика так называемой «шефской помощи селу» со стороны различных городских организаций.
Она заключалась в том, что работников городских учреждений самого различного профиля – административно-хозяйственный персонал, студентов, школьников старших классов (вместе с преподавателями), а также (реже) рабочих заводов – по разнарядке райкомов партии посылали на заготовку сена и уборку урожая (чаще всего на уборку картофеля и поздних овощных культур). То же происходило и в научных институтах системы Академии наук СССР, где сотрудники (независимо от их учёного ранга) специализировались на переборке и расфасовке картофеля и других сельхозпродуктов на овощных базах… Такое, вот, массовое «хобби» существовало у городских жителей – помимо их основной работы.
Интересно, что сейчас как-то, ведь, всё же управляются на селе без шефской помощи со стороны городских жителей совремённые фермеры и труженики села… Правда, при сравнении соотношения стоимости продуктов с тогдашней и нынешней средней зарплаты для людей среднего достатка (рядовых рабочих и служащих) и пенсий по стране, можно выяснить, что, например, отечественный картофель на рынке в магазинах сейчас (в начале 21-го века) обходится покупателю примерно в 2-3 раза дороже, чем тогда. А какой-нибудь импортный – израильский, канадский – и в 5-6 раз дороже! Поистине: «за морем телушка – полушка, да рубль перевоз»!..
…Конечно, в форс-мажорных обстоятельствах (стихийных бедствиях – наводнениях и т. п.) «помощь селу» со стороны городских жителей, естественно, была бы вполне оправдана. Но, когда эта «помощь» превращалась в многолетнюю обязательную систему регулярной трудовой повинности для городских жителей, поощрявшую бегство из деревни не заинтересованных в труде на земле жителей села, то всё это могло лишь свидетельствовать о растущих диспропорциях в развитии народного хозяйства и, в целом, деградации экономических отношений в различных сферах сельскохозяйственного производства…
Кроме «шефства над селом», практически до середины 80-х годов XX столетия в большинстве производственных организаций, а также в научных учреждениях страны и общеобразовательных вузах регулярно раз в неделю под эгидой партийных организаций КПСС (существовавших практически повсеместно) «добровольно-принудительно» еженедельно проводились ещё и так называемые «политинформации», где делались краткие сообщения о событиях в стране и за рубежом. Собирались сотрудники и поочерёдно «выделенный» для «просвещения» коллег один из них докладывал о произошедших за неделю основных общественно-политических событиях в стране и за рубежом (о которых он вычитал из газет или узнал из программ ТВ).
Конечно, сейчас смешно вспоминать об этом – как люди с высшим образованием и научными степенями, многие, к тому же, знающие иностранные языки и читающие многообразную прессу, были вынуждены слушать – часто занудный – пересказ публикаций о событиях в стране и за рубежом, которые и так уже были известны интересующимся новостями из доступных для каждого СМИ («средств массовой информации»)… Но внутриучрежденческие партийные функционеры по указанию «свыше» усердно осуществляли «охват трудящихся» подобной просветительской пропагандой. При этом она была призвана обеспечивать даже не столько «просвещение (в русле партийных установок) «выпендристых» по своей натуре учёных, сколько исходящее по инерции от партийных верхов требование обеспечить единое «стадное» потребление информации -, вероятно, с целью достижения и, главное, «правильного» восприятия последней в рамках стандартных пропагандистских клише того времени. Без идеологического «присмотра» научное стадо оставлять было нельзя…
Партийные организации КПСС, как известно, были тогда «встроены» в структуры всех учреждений страны и, хотя формально считались общественными и добровольными, без согласования с ними и контроля с их стороны не принимались и не осуществлялись никакие сколь-нибудь важные решения. Административная карьера даже очень титулованных учёных не могла осуществиться без «поддержки» парторганизации и стоящими над ними райкомами и обкомами (крайкомами) КПСС. Любая поездка за границу на какой-нибудь научный симпозиум (не говоря уже о туристических поездках) могла осуществиться только по рекомендации и в соответствии с характеристикой парторганизации и профсоюза, утвержденной райкомом партии после собеседования с кандидатом… В характеристике обычно указывалось, что «товарищ – имя рек – политически грамотен, посещает политинформации и участвует в общественной жизни»… Поэтому, в соответствии с «правилами» тогдашней жизни, посещение этих самых политинформаций считалось обязательным.
Я, помнится, делал неплохие (без ложной скромности) политинформации ещё в 50-60-е годы 20-го столетия, когда учился в институте и работал на производстве, стараясь использовать, в меру своих возможностей, любые, в т. ч. редкие и «полузакрытые» тогда источники.
Самому делать такие политинформации было ещё как-то «терпимо». К ним я старался подходить «творчески», превращая в мини-лекции. А когда замечал интерес со стороны слушателей (из-за «новизны» использованных мною редких материалов и/или их «нестандартной» «самопальной» интерпретации) – то это даже немного приятно щекотало моё самолюбие – внимание товарищей и коллег льстило… Замечу, что в те времена телевидение и пресса были весьма ограничены в подаче информации, которая для «широких масс» - простого народа – была тщательно «отфильтрована и отформатирована»…
Но когда кто-то из моих коллег – часто не очень интересующийся жизнью страны и международной политикой, делал это «по разнарядке» и формально - медленно и косноязычно, скучно и занудно сообщая «новости», почерпнутые из какой-нибудь широко распространённой газеты («Правды» или «Известий»), - то «душенька моя не выдерживала»… Во время учёбы в техникуме и институте (в 40-50-е годы) – во времена засилья пропагандистской «обязаловки» - приходилось терпеть. Но когда я уже работал в Институте Тектоники и геофизики ДВО РАН (в 70-80-х годах), и усердные партийные карьеристы буквально заставляли всех сотрудников (в том числе достаточно высоко эрудированных маститых «остепенённых» учёных) в обязательном порядке присутствовать на политинформациях (как-будто речь шла о малограмотных дореволюционных крестьянах), то я старался не напрягаться пустой тратой времени и часто манкировал посещением этих пустых говорилен (устраивавшихся «ради галочки» в списке выполненных партийных мероприятий…). О роли партийных организаций не только в учреждениях РАН, но и во всех других организациях СССР до перестройки – см. Википедию.
…Помнится, как однажды по жалобе избыточно усердного в общении с дирекцией и парторгом завлаба лаборатории на непосещение мною и ещё одним (о ужас – партийным!) коллегой подобных политинформаций, нас с ним как-то «пригласили» в партком. Здесь и. о. секретаря (по совместительству), а в «обычной» жизни – наш же коллега-геолог (но типичный карьерист, директорский – при Ю. А. Косыгине – подхалим и собутыльник ) в присутствии ещё двух номенклатурных коллег (не стану называть фамилии участников этого «мини-аутодафе») начал пенять на наше «плохое поведение» партийному коллеге и мне, не последнему всё же в институте человеку (в должности тогда уже ведущего научного сотрудника института), отцу пятерых детей – по возрасту уже находившемуся на шестом десятке… Моя попытка обратить нашу «проработку» в шутку не имела успеха. Тогда «тов. и. о. парторга» (не буду называть имя этого «товарища» - его уже нет с нами) пригрозил партийному коллеге «предметным разговором» на партсобрании… А мне было сказано, что, если я не буду ходить на политинформации, то дирекция «рассмотрит вопрос» о моём пребывании в должности руководителя Палеомагнитной группой лаборатории… Естественно, я «взбеленился» - возопил, что могу и сам прочитать кому угодно «хоть десять политинформаций» - даже самим членам горкома партии - , а тратить время на слушание занудных пустопорожних речей некоторых коллег не хочу… Меня тут же обвинили в гордыне и зазнайстве… Всё это было уже не так страшно и «чревато», как в 40-50-годы, но по-человечески всё же очень противно.
Прочитайте, пожалуйста, обязательно (если не читали) главы 24 («Политические кампании в СССР в 1949-53 гг.») и 29 («Зачистки инакомыслящих в ЛПИ») сборника «Начало». Лучше осознаете, от чего – с таким трудом и жертвами – мы ушли…
…Такие, вот, были «моменты» даже спустя четверть века после тех достаточно тоскливых времён. И везде в подобных случаях главную роль играло не столько нарушение со стороны «провинившихся» каких-то законов (даже не юридических, а просто правил «социалистического общежития» и общественной морали того времени), сколько чисто «человеческий фактор» - инерционное стремление партийных функционеров (даже среди учёных!) и холуйствующих беспартийных администраторов не осложнять свою служебную и научную карьеру, вследствие «попустительства отвязанным вольнодумцам» вроде меня… Как принято говорить: «ничего личного!». Сейчас, в XXI-м веке, учёному люду уже хоть можно заниматься только своим делом – наукой -, не отвлекаясь на разную ерунду…
Свободное копирование
