…В октябре 1992 г. мы были приглашены в Биробиджан на «инаугурацию» ИКАРП’а… Всё прошло очень хорошо и завершилось банкетом, напомнившим о милых застойных временах. Утром... мы стали собираться в дорогу. Вдруг появился шатающийся из стороны в сторону А. Врублевский. Он был совершенно невменяем, что-то мычал, никак не мог сообразить, куда и как мы должны ехать. Привели Ю. А. Он соображал лучше, но тоже не очень… Когда поезд тронулся, Ю. А. разошёлся. Он стал кричать Врублевскому, что желает шампанского. Тот с рабской угодливостью шатался по поезду, тряся толстой пачкой тысячерублёвых банкнот (тогда были такие деньги и соответствующие цены - ЮБ), и разыскивал выпивку. За ним ходил справедливо опасавшийся за его жизнь В. Синюков, а я сидел и с отвращением слушал стенания и команды Ю. А. Поскольку достать выпивку так и не удалось, концерт продолжался более трёх часов до самого Хабаровска.
Кстати, в Биробиджане вновь проявилась ещё одна неприятная черта Ю. А. – его антисемитизм. Вроде бы и попал в область, хотя бы по названию, еврейскую, вроде бы и писал и часто вещал о равенстве наций, а тут в подпитии не сдержался и начал подковыривать В. Н. Шолпо, намекая на его происхождение. Антисемитизм его и ранее был мне известен и противен (например, его постоянные акции против
< известных отечественных геологов-тектонистов > В. Е. Хаина, … Лёвы Зоненшайна)…, но здесь он был особенно и поразительно неуместен».
По возвращении из Биробиджана… я зашёл к нему в кабинет и сообщил, что еду на заседание Президиума во Владивосток и буду просить отставку Срок мой кончается, а со здоровьем неважно. Он ласково посмотрел на меня, высказал полное понимание…
… Председатель президиума ДВО РАН Г. Б. Еляков сразу подписал мне заявление, и, казалось, вопрос был исчерпан. Однако не тут-то было. Когда я вернулся из Владивостока…Ю. А. …зашёл ко мне в кабинет и процедил сквозь зубы:
- Квартиру Вы, конечно, оставите!
- Нет, она приватизирована.
Тут-то всё стало ясно. Он начал что-то говорить о приглашении директора (которому понадобится жильё – ЮБ), хотя под рукой был Н. П. Романовский… Его интересовала только квартира… Я уверен, что Ю. А. собирался устроить эту квартиру своему Володе. Тот (хотя и числился на работе в Южно-Сахалинске в СахКНИИ - ЮБ) всё время толокся и тёрся в Хабаровске, в Институте водных и экологических проблем (ИВЭП) у Дружинина (директора - ЮБ).., который перед Ю. А. заискивал и оказывал ему много разных бытовых услуг. Именно Дружинин (ставший не без поддержки ЮА председателем-организатором Хабаровского Научного Центра - ЮБ) через несколько дней приходил ко мне увещевать сдать квартиру, угрожая, что в противном случае за мной «потянется след». Ему это, видимо, было хорошо знакомо: за ним самим из Иркутска тянулся жирный квартирный след. Я не преминул намекнуть, что в курсе.
Мне было известно и то, как Ю. А. обманным путём устроил квартиры Володе и его жене после их развода. Словом, квартирная тема была его постоянной идеей фикс, и тут я наступил на любимую мозоль…
…На одном собрании его верный до поры до времени… пёс (! - ЮБ) Бехтольд (Учёный секретарь ИТиГ ДВО РАН - ЮБ) заявил, что я должен отчитаться о проделанной работе за пять лет.
- Хоть завтра!
… День отчёта был назначен… Собрание провели… Бехтольд выступил с очередной кляузой, передёргивая факты, как только мог (не простил он мне того, что я его выгнал из учёных секретарей). В заключение своего выступления Бехтольд процитировал высказывание-пожелание Ю. А: я должен был остаться < работать > ещё на год и «найти способ сдать квартиру институту»...
«…Стало понятно, что Бехтольд, который в течение месяца через власти пытался отнять эту самую квартиру у меня, потерпел полное фиаско, поскольку процедура приватизации была абсолютно законной. …Ю. А. остался верен себе. Он снова пытался провернуть дело чужими руками.
Обозлённый, я заявил, что с удовольствием обменяю квартиру на коттедж Ю. А. в Новосибирске, после чего он сможет передать её институту.
… Осадок от собрания остался противный, но что поделать! ... Приватизации я не хотел, заставили обстоятельства… С огромным удовольствием я бы бросил всё ему, но надо было думать о будущем, которое, как потом выяснилось и как я и предполагал, оказалось далеко не безоблачным… Уехал из Хабаровска больной…».
Читая эти строки, как тут не вспомнить М. А. Булгакова, который устами своего персонажа Воланда свидетельствовал, что люди в своей сущности остаются во все времена неизменными: «люди, как люди, только их испортил квартирный вопрос…». Правда, последнее, возможно, в наибольшей степени относится только к России…
Я присутствовал на том далеко не «научном» заседании и свидетельствую о полной идентичности всего процитированного выше с реальными событиями – ЮБ)
«… Но Ю. А. не бросал дела на полдороге. Из Хабаровска он непрерывно звонил Добрецову, Конторовичу < в Новосибирск > с требованием не брать меня на работу… В общем, он стал вести против меня необъявленную войну. Спасибо моим товарищам, которые в трудный момент меня не бросили, в особенности Н. Л. Добрецову.
… После этих событий мы с Ю. А. виделись лишь раз. На общем собрании выбирали директора ИТиГ. Я, как и раньше, ратовал за Н. П. Романовского, который только и мог как-то удержать в Институте status quo. Ю. А. поддерживал Врублевского… Всё же Романовский убедительно победил. После этого Ю. А. и Врублевский два дня пили, запершись в палате в «Узком»…
«…Так завершились наши отношения. Вряд ли получился цельный портрет моего героя… Он был скопищем самых разных качеств, достоинств и пороков. Был непредсказуем в поведении, капризен и неуравновешен. Тем не менее я любил его и за многое был ему благодарен (!!! – ЮБ). Всю жизнь я звал Ю. А. ШЕФОМ, хотя начальники у меня были и другие. Таким он и останется в моей памяти, несмотря на все наслоения».
Завершаю выборочное цитирование слов Ч. Б. Борукаева о своём предшественнике этими его словами – неожиданным признанием и почти истинно христианским всепрощением…
Свободное копирование
