…Лучше всего охарактеризовал личность основателя института, где мне довелось проработать 34 года, его ученик, сменивший учителя на посту директора – чл. - корр. РАН Чермен Бейбулатович Борукаев (см. его мемуары «Дробинки». Новосибирск. 2000 г. 289 С. Изд-во СО РАН НИЦ ОИГГМ). К сожалению, эта книга издана малым тиражом, в самом институте её, к моему удивлению, мало кто прочитал даже из сотрудников («мы ленивы и не любопытны» - полностью оправдываются слова великого классика…).
Поэтому я в дальнейшем буду приводить многочисленные и наиболее информативные цитаты из главы «Шеф» этой книги Ч. Б. Борукаева (далее – ЧБ), которая очень подробно освещает некоторые стороны личности Ю. А., хотя и достаточно известные многим сотрудникам, но не столь объёмно и многопланово. В то же время текст воспоминаний ЧБ (приводимые им факты, оценки людей и событий) в значительной степени характеризует и самого их автора. Поэтому я и пишу об этих директорах в одной рубрике.
Сам ЧБ был высокоинтеллигентным, весьма порядочным и благородным человеком -, возможно, несколько обидчивым и ранимым - с присущими кавказцу самолюбием и гордостью. При этом он был всегда деликатен в общении и справедлив с сотрудниками… Таким воспринимал его лично я.
«…Все, кто с ним общался достаточно близко, обращали внимание на его интеллигентность, глубокую литературную эрудицию, знание театрального искусства, понимание музыки. Он был тонким и блистательным собеседником. Важно отметить, что во всем облике ЧБ, в его внутреннем настрое, импульсивной эмоциональности и выразительности его речи, в его блестящем искрометном остроумии генетически чувствовался гуманитарий, интеллигент, творческий человек».
Так совершенно справедливо написано О нём в Википедии.
В 1987 г. ЧБ был избран членом-корреспондентом АН СССР по специальности "тектоника" и с 1988 г. по 1992 г. работал директором Института тектоники и геофизики ДВО АН СССР, когда ЮА вынужден был по возрасту оставить этот пост. В этот период Ч. Б. Борукаев наряду с административными и научно-организационными обязанностями, продолжал уделять большое внимание проблемам геологии переходной зоны от Азиатского континента к Тихому океану. Результатом этих исследований стали статьи по кардинальным геологических проблемам Тихоокеанского и Монголо-Охотского поясов, Сихотэ-Алиньской складчатой системы.
Несмотря на перенесенные тяжелые операции, Чермен Бейбулатович в последние годы жизни опубликовал несколько работ, в том числе в 1996 г. -- монографию "Тектоника литосферных плит в архее". Им, одним из первых в отечественной и мировой геологической практике был применен палинспастический метод тектонического анализа, широко используемый сейчас в рамках теории тектоники литосферных плит. Он активно участвовал в составлении первой в мире "Карты тектоники докембрия континентов" и многотомной серии "Докембрий континентов". Он внес большой вклад в создание "Справочника по тектонической терминологии". Всего Ч. Б. Борукаевым опубликовано более 200 научных трудов. Геология была его призванием, его хобби, его страстью. Ей, как и научной истине, он был беззаветно предан…
И хотя ниже читатель узнает некоторые весьма нелестные с его стороны характеристики своего бывшего шефа и предшественника на посту директора, его оценки – из песни слов не выкинешь -, на мой взгляд, в большинстве случаев вполне справедливы. Он всегда старался – и был – достаточно объективным в своём отношении к людям…
Поэтому, читатель, прежде, чем начать читать дальнейший текст, ещё раз вглядитесь в фото академика Ю. А. Косыгина (в коллаже изображений всех директоров, помещённом в начале главы): контраст между количеством многочисленных регалий (вполне им заслуженных на научном поприще!) и его внутренней человеческой сущностью будет весьма разительным (особенно для привыкших к односторонней оценке «крупных» личностей). Недостатки и слабости этого незаурядного человека лишь подтверждают тот факт, что ничто человеческое, в т. ч. многие пороки, «большим людям» не чужды…
Перейду, однако, к цитированию Ч. Б. Борукаева (далее – ЧБ). Его – ученика ЮА, работавшего под руководством и рядом с академиком несколько десятилетий -, можно считать наиболее компетентным и объективным бытописателем жизни ЮА.
В своей книге Ч. Б. Борукаев пишет: «… Академиками не становятся, академиками рождаются… Не только несомненно яркий ум, но и определённого свойства напористость, самореклама, неразборчивость в средствах для достижения цели, умение «продать свой товар» за 400-800% его истинной цены, всё это часто помогает претенденту (на академическое звание – ЮБ) подняться на заветную вершину. Ю. А. удивительным образом сочетал в себе эти качества с полным пренебрежением некоторыми азбучными нормами поведения в обществе, презрительно игнорировал общественное мнение. < В среде академического сообщества > он слыл дебоширом, пьяницей, хулиганом и т. п., но при этом в нужные моменты и в нужном обществе невообразимо менялся, смиряя себя, и казался чуть ли не ягнёнком. Вот из каких крайностей и контрастов он состоял…».
Действительно, одним из главных проявлений «жизнелюбия» и «жизнестойкости»… в букете присущих ЮА талантов была… патологическая - иначе я не могу сказать –любовь к алкоголю. Как пишет ЧБ, работая ещё в Новосибирском Академгородке зав. лабом - в 50-60-е годы прошлого столетия -, ЮА «…пил ежедневно, начиная с обеда, но удивительным напряжением воли заставлял себя вставать в 6-00 утра, принимал душ и кое-как держался до часу-двух. Затем пил , спал и снова пил… По совету врача обязательно спал один час среди дня. В рабочее время ходил в кино (ибо работать после обеда нельзя!) и звал с собой знакомых. А работал, в основном, по ночам, где-то на кухне.
…Между тем руководил лабораторией Ю. А. весьма разумно… Когда началась очередная кампания борьбы за дисциплину, он…заявил: «лаборанты работают только на рабочем месте, поэтому обязаны находиться в институте с начала до конца рабочего дня. Младшие научные сотрудники тоже должны, в основном , работать в институте, в случае необходимости (написание статьи и тому подобное) по моему разрешению могут некоторое время работать дома. Старшие научные сотрудники могут работать, даже прогуливаясь в лесу («Новосибирский Академгородок, как известно, строился с сохранением вокруг институтских зданий больших и нетронутых зелёных массивов, где учёным можно было прогуливаться и обдумывать свои научные проблемы» - ЮБ)… Вот почему распорядок дня у них свободный. Однако я должен знать, где кто находится. А пятница – для всех – присутственный день и день лабораторного коллоквиума».
«… К полевым работам он относился своеобразно, считая их увеселением и потерей времени. Главным считал мыслительный процесс, от которого полевые работы якобы отвлекают (кстати, презирал дачников и садоводов). Впрочем, в первые годы в СО РАН в поле он ещё ездил… Но по ночам боялся шума рек и ручьёв и сидел у костра (впрочем, то же было с ним и в городе: в гостиницах, например, он спал с зажженным светом, во сне постоянно что-то бормотал и т. п.).
…В 1965 г. на заседании в Хабаровске академической выездной сессии вице-президент Академии Наук академик А. П. Виноградов впервые высказался о целесообразности создания Дальневосточного научного центра (ДВНЦ) АН СССР. «Первым, кто с необыкновенной горячностью его поддержал, был Ю. А. После своей пламенной речи в поддержку этой идеи он выскочил в фойе, опрокинул стакан коньяку, и после этого вовремя всей сессии я его трезвым больше не видел. На следующий день в таком же состоянии он давал обширное интервью корреспонденту «Тихоокеанской звезды»…
…Вечером, абсолютно пьяный, он появился в ресторане «Дальний Восток», где упал в кресло и впал в забытье. Вскоре туда же пришла вся академическая рать. От него все шарахались, ибо даже в забытье он время от времени на весь ресторан выкрикивал нецензурности. До четырёх утра его – «отдохнувшего», разбушевавшегося и требовавшегося ещё выпить - обхаживали приехавшие с ним в Хабаровск сотрудники. Однако, проспав два часа, в шесть он уже был на ногах и вскоре опять утолял жажду...».
«…На экскурсии Ю. А. не поехал – они его уже не интересовали. Главная цель была достигнута – он сделал заявку» (на своё потенциальное участие в организации институтов ДВНЦ с переездом из Новосибирска во Владивосток – что давало шансы на получение академического звания и сулило должность директора одного из планировавшихся институтов - ЮБ).
Ч. Б. Борукаев далее пишет: «думаю, что Ю. А. Косыгина не привлекали ни Дальний Восток, ни ДВНЦ. Всё определяла перспектива получения академической вакансии. Он уже засиделся» в членкорах (7 лет!), а в Новосибирске особых надежд не было (там было полно «достойных» конкурентов - ЮБ)… Ю. А. однажды объяснил мне: «Из специалистов, окончивших вуз, около трети становится кандидатами наук, каждый третий кандидат становится доктором. Лишь одного из тридцати докторов выбирают членом-корреспондентом. Но каждый второй член-корреспондент «проходит» на выборах в академики. Так что на последней стадии максимум шансов, и надо их использовать!»
В книге ЧБ хорошо описана довольно неприглядная сторона «академической кухни», где кипят околонаучные страсти при распределении званий и должностей путём различных «выборных процедур». Люди – везде люди -, и, если даже считать (по А. С. Пушкину), что "гений и злодейство - две вещи несовместные... ", то наблюдаемые иногда в академическом мире мелкие человеческие страстишки, далёкие от научной деятельности, - факт пока, к сожалению, всё же вполне реальный и непреложный… Добавлю к этому известное высказывание нашего нобелевского лауреата-физика академика В. Л. Гинзбурга: «За 50 лет <пребывания> в академии я понял, что единственное, что всех по-настоящему волнует, - это избрание в академики».
…«Одним из главных свойств Ю. А. считается остроумие. Действительно, его ум отличался нетривиальностью, живостью, быстрой и часто неожиданной реакцией. И всё же его остроумие особого рода. Меня от него часто коробило. Около 90% острот отличались сальностью или просто грубостью. Они касались естественных отправлений, секса и разных гнусностей. Любимый лексикон – грязный мат, иногда в присутствии женщин.
На одном из банкетов он провозгласил тост: «За Россию - мать … вашу», а на Учёном совете совете как председатель счётной комиссии заявил, что «за присуждение <учёной степени> подано 24 голоса, против – 1 член… учёного совета (зная умение ЮА модулировать и акцентировать отдельные слова своим звучным баритоном и выдерживать театральные паузы, можно представить себе, как это прозвучало – ЮБ).
«Обожал он всякие сомнительного свойства эффекты, обычно не очень приличные. Однажды… проходила предзщита диссертации… зам директора СахКНИИ… На демонстрируемом плакате был нарисован сложный агрегат с какими-то кранами, обозначенными буквами алфавита… Диссертант робко начал: «Когда газ выходит через М…», но Ю. А. его прервал: «Меня не интересует, когда газ выходит через М, меня интересует, когда газ выходит через Ж!» Был дружный хохот…
<В другой раз > как-то Ю. А. зашёл в нашу большую комнату, < где сидело много сотрудников, в т. ч. женщин >, взял под руку Б. М. Чикова и стал водить его вокруг чертёжного стола, стоявшего посреди комнаты, со словами: «Б. М.! Вот Вы защитили диссертацию. Пройдёт некоторое время, и вы будете утверждены в учёной степени кандидата наук. Потом вы получите прибавку к зарплате. Потом, вероятно, Вы станете старшим научным сотрудником, вроде Б. Н. Красильникова. Так вот! Не уподобляйтесь ему! Застегните ширинку!»
«…Под винными парами Ю. А. иногда делал немыслимые вещи. Одно из первых заседаний ДВНЦ во Владивостоке проходило в театре, ибо собственного помещения тогда ещё не было. Ю. А. председательствовал. Трибуна для ораторов стояла посреди сцены (на вращающемся поворотном круге – для быстрой смены декораций – ЮБ), стол президиума сбоку. Ю. А. сказал, что время на доклад такое-то, что за минуту до конца времени он будет вставать, а потом…сделал привычный финт рукой. Дальневосточной аудитории он ещё не был хорошо известен, почему никто особого внимания на его заявление не обратил. Первый докладчик долго что-то рассказывал. За минуту до конца времени Ю. А. встал, но докладчик продолжал бубнить, не обращая на него никакого внимания (замечу, что есть такая – и немалочисленная – категория учёных, которые никогда не могут или, что бывает реже, просто не считают нужным укладываться в регламент – любят послушать себя, любимого; я лично, например, горжусь тем, что всегда считал делом чести не напрягать слушателей перебором времени, компактно излагая в тезисной форме суть своих научных сообщений, исходя из того соображения, что, если кого-то что-то заинтересует в моём докладе, то всегда можно будет ответить на дополнительные вопросы – ЮБ).
…Когда минута истекла, Ю. А. сделал знак, и … поехал круг, на котором стояла трибуна. Растерянный докладчик, рассеяв по сцене бумаги, ринулся куда-то, но никак не мог понять, куда же деваться. В зале гремел оглушительный хохот».
Уровень похабного юмора академика характеризует одно из его «поэтических» произведений, написанное им, в «грустную минуту», - сохранённое (ходившее по институту) и растиражированное его собутыльниками и беспринципными прихлебателями.
-ххх-
Осень уж настала,
Нет в природе буйства.
У меня пропало
Половое чуйство.
Член заледенелый
Опустил я в лужу.
Никому он, квелый,
Больше уж не нужен.
За полную идентичность каждого слова не ручаюсь, но ключевые фразы переданы точно. Добавлю: конечно, это пошлятина, но - мне кажется - «безобидная» и немного смешная. Главное – характеризует «разносторонние» таланты академика…
Да простят читатели (особенно женского пола) меня, старика, за такое цитирование. Наши классики – писатели и поэты - и не такое «выдавали». В недавно изданном полном академическом собрании сочинений «деликатнейшего интеллигента и гуманиста» А. П. Чехова впервые опубликованы такие эпистолярные - более чем «откровенные» - перлы писателя, которых не найти даже у гениального Александра Сергеевича Пушкина – кроме «всего прочего» - мастера нестандартной лексики… Но на то они и классики, которые известны не одними только подобными творческими «экзерсисами». Поэтому я, хоть и зная, конечно, «что быку не дозволено то, что дозволено Юпитеру», тем не менее, прошу читателей, которых коробят подобные цитаты, быть ко мне снисходительнее. Я пишу о том, что действительно видел, слышал, читал, знаю и считаю возможным опубликовать. Все описанные факты взяты из реальной жизни. А её надо знать – во всех - деликатных и вульгарных проявлениях!
Что касается приведенных выше «виршей», - можно было бы, конечно, «для приличия» заменить третью и четвёртую строку словами «у меня пропали все мечты и чуйства», в пятой строке первое слово заменить словом «нос», а в предпоследней строке слово «квелый» можно даже заменить на «мёрзлый». Стишок приобретёт «благообразное звучание» - но это будет уже не «творчество» ЮА…
Впрочем, сам я лично не понимаю, почему упоминание о некоторых важных и необходимых частях человеческого организма считается «неприличным»… Они ведь существуют!
Свободное копирование
