Среда, 30 ноября
Обедал у княгини Марселины. Дуэт Моцарта для баса фортепиано, начало которого напоминает мотив: «С той минуты, как мы полюбили». Такой же дуэт Бетховена, который я уже слышал в этом же исполнении.
Что за жизнь у меня! Я размышлял об этом, слушая прекрасную музыку, особенно Моцарта, в котором все дышит спокойствием устоявшейся эпохи. Я нахожусь теперь в той фазе жизни, когда тревоги безумных страстей уже не примешиваются к чудным волнениям, рождающимся во мне от соприкосновения с прекрасными вещами. Я не вожусь с пыльными бумагами и с отталкивающими занятиями, составляющими участь почти всех людей. Вместо того чтобы думать о делах, я размышляю о Рубенсе или о Моцарте. В течение восьми дней я занят, словно серьезным делом, воспоминаниями о каком-нибудь напеве или картине. Я принимаюсь за работу с тем чувством, с каким другие спешат к своей любовнице, а когда я ее оставляю, то уношу в свое уединение или туда, где ждут меня развлечения, очаровательное воспоминание, ничем не напоминающее тревожное счастье любовников.
Я видел у княгини портрет князя Адама, работы Делароша; можно было бы назвать это привиденьем князя, ибо Деларош как будто выпил всю кровь из его жил и страшно вытянул лицо. Вот поистине, говоря словами самого Делароша, то, что можно назвать серьезной живописью. Как-то я рассказал ему о замечательных Мурильо из собрания маршала Сульта. Он милостиво разрешил мне любоваться ими, по все же прибавил: это не серьезная живопись.
Я вернулся в час ночи. Женни говорит, что музыку можно слушать час, но никак не больше. Она права — даже и этого много. Одна-две вещи, подобные дуэту Моцарта, все остальное уже утомляет и выводит из терпения.
Свободное копирование
