Понедельник, 28 ноября
Первое представление Мопра. У всех пьес г-жи Санд одна и та же композиция, или, скорее, одно и то же отсутствие всякой композиции: начало всегда пикантно и обещает что-то интересное, а середина пьесы вязнет в том, что она считает развитием характеров, а на самом деле ведет только к затяжке действия.
Создается впечатление, что в этой пьесе, как и в других, начиная со второго акта и до финала,— а всего шесть актов! — действие не двигается ни на шаг; неотесанный характер ее молодого человека, которому повторяют на все лады, что его любят, продолжает держать его в состоянии отчаяния, необузданности и полной бессмыслицы. Это совершенно то же, что и в Давильне.
Бедная женщина! Она вступает в борьбу с природным недостатком, который не позволяет ей писать пьесы; это ниже самых жалких мелодрам, хотя и встречаются отдельные слова, полные очарования,— вот в чем ее подлинный дар! Ее добродетельные крестьяне убийственны; их двое в Мопра. Знатный вельможа тоже добродетелен, а молодая особа безупречна. Соперник молодого человека — весь приличие и сдержанность, когда дело идет о том, чтобы действовать против соперника. Да и сам необузданный молодой человек, в сущности, тоже превосходный малый. Есть также бедная маленькая собачка, создающая поводы для смешных ситуаций. Госпожа Санд совершенно лишена сценического такта, так же как в романах ей не хватает чувства меры. Она пишет не для французов, хотя и на прекрасном французском языке, а публика в вопросах вкуса теперь не слишком строга. Это все равно, что Дюма, который на все наскакивает, всегда растрепан и считает себя выше всего того, что люди привыкли уважать.
Несомненно, у нее большой талант, но она заблуждается, еще сильнее других писателей, насчет того, что больше всего ей удается. Неужели я несправедлив к ней? Я ее люблю, однако же надо сказать, что произведения ее недолговечны. У нее нет вкуса.
Вернулся домой во втором часу ночи. Застал у себя моего старого Рикура. Он вспомнил мой эскиз Сатир в сетях и заговорил о нем. Говорил он также о том, каким я был в то время. Ему еще памятен мой зеленый жилет, мои длинные волосы, мое увлечение Шекспиром и всякими новшествами. Обедал в ратуше. Дидо увел меня к себе и показывал интересные манускрипты с виньетками.
Свободное копирование
