Вторник, 22 ноября
Плохо работалось. Около трех часов пошел в музей. Сильное впечатление произвели итальянские рисунки XV и начала XVI века. Голова умершей или умирающей монахини, нарисованная Ванни; рисунок Синьорелли: нагие мужчины. Маленький торс в фас, старой флорентийской школы. Рисунки Леонардо да Винчи. Впервые обратил внимание на рисунки Карраччи для гризайлей в палаццо Фарнезе: сноровка доминирует в них над чувством; манера, штрих увлекают художника помимо воли; он это слишком хорошо знает и ничего другого не добивается, не открывает ни нового, ни интересного. Вот камень преткновения для прогресса в искусстве, и его невозможно избежать. Такова и вся эта школа. Головы Христа и других, работы Гвидо,— в них, несмотря на выразительность, удивительная техника карандаша поражает еще больше, чем сама эта выразительность. Что же сказать о современных школах, которые заняты только этой обманчивой виртуозностью и стремятся только к ней? В Леонардо не замечаешь штриха, одно лишь чувство доходит до нашего сознания. Помню, что сравнительно недавно еще я постоянно был недоволен собой за то, что не мог достигнуть этой ловкости в рисунке, которую школа приучает рассматривать как последний предел искусства. Склонность к наивной передаче простыми средствами всегда была мне свойственна, и я завидовал как раз легкости кисти, кокетливому мазку Боиингтона и других: называю человека, искреннего по чувству, но его рука увлекала его, и именно это принесение в жертву пагубной легкости всех лучших качеств, привело теперь к тому упадку, который чувствуется в его работах и наложило на них печать слабости, как это было с Ванлоо.
Да, на многие размышления наводит меня вчерашнее посещение музея, и хорошо бы было время от времени повторять это.
Свободное копирование
