Воскресенье, 20 ноября
Рубенс отнюдь не прост, так как он не беспокоен.
Зашел повидать милую Альберту, застал ее без огня, в большой комнате алхимика, в одном из тех странных туалетов, которые делают ее похожей на колдунью. У нее всегда было пристрастие к подобной не к романтической обстановке, даже в то время, когда ее главной магией была собственная ее красота. Припоминаю эту комнату, всю затянутую черным, с какими-то мрачными символами, черное бархатное платье и красный кашемировый платок, обмотанный вокруг головы, и всякого рода безделушки, среди которых она принимала своих поклонников, держа их на известном расстоянии от себя. Все это когда-то не надолго вскружило мне голову. Где бедный Тони? Где бедный Бейль? Теперь она увлекается столоверчением. Она рассказала мне невероятные вещи. Духи вселяются в эти столы, и вы заставляете по своему желанию отвечать себе то дух Наполеона, то Гайдна, то еще кого-нибудь! Я называю лишь тех, кого она сама назвала. Как все совершенствуется! И столы тоже прогрессируют на свой лад... Вначале они только издавали известное число стуков, что обозначало да или нет, или число ваших лет, или число месяца, когда совершится то или иное событие. Потом стали делать столы с деревянной стрелкой в центре, которая, вращаясь, указывает буквы алфавита, размещенные по кругу, выбирая их, само собой разумеется, весьма кстати так, чтобы получалась фраза с глубоким смыслом, в духе оракула. Но воспитание столов пошло еще дальше этих столь поразительных успехов: под руку кладут дощечку, к которой приделан карандаш, прикасающийся таким образом к одухотворенному столу; карандаш начинает сам писать отдельные слова и целые разговоры. Она говорила мне о толстых манускриптах, авторами которых являются столы и которые, несомненно, составят состояние людям, одаренным флюидами, достаточно сильными, чтобы сообщить материи все это глубокомыслие. Так по дешевке можно стать великим человеком.
Свободное копирование
