22 мая
В связи с предыдущей мыслью, а именно об удивительной легкости воображения, комбинирования, какой обладает детство, я перешел от этой удивительной способности к другой идее, к вопросу, который я ставил себе сотни раз: где находится та определенная точка, на которой наша мысль достигает наибольшей силы? Возьмем детей, таких, как Сенанкур или я сам, с вашего разрешения, и, несомненно, еще ряд других, наделенных способностями, бесконечно превосходящими способности многих зрелых людей; с другой стороны, вот — люди, доходящие до экзальтации мыслей, приводящих нас в ужас; их прозрения совершенно недоступны хладнокровному человеку, они витают выше жизни, которая внушает им только жалость; для них границы нашего обыкновенного воображения представляются оградой маленькой деревушки, которую мы потеряли бы из виду в глубине равнины, если бы поднялись на огромные высоты, затерянные в облаках. В противоположность этому мы наблюдаем ежедневное простое вдохновение сочиняющего художника, которое руководит его умом с ясностью и силой, не имеющей ничего общего с обыденным здравым смыслом; и, однако, что иное определяет и обычно решает все события этого мира, как не простой здравый смысл, столь недостаточный во множестве случаев?
Взгляните на действие красноречия; взгляните, как защищает какое-нибудь дело со всей возможной убедительностью человек холодный, попросту наделенный тем, что принято называть здравым смыслом, и сравните это медленное движение, невыразительные приемы с тем, во что это превратилось бы у ума бурного и вместе с тем блестящего, владеющего всеми этими средствами, гибнущими в вялых руках, вырывающего у вас признание, вносящего свет в самое существо вопроса, приковывающего внимание языком, полным правды или каким-то ее подобием,— и все это силой таланта и жаром духа.
Как возможно, что некоторые люди,— к ним принадлежу и я,— в состоянии легкого опьянения приобретают ясность взгляда, во много раз превосходящую ту, которой они располагают в спокойном состоянии? Если я перечитываю в таком состоянии страницу, где ранее не находил ничего лишнего, я тотчас же без всякого колебания замечаю в ней неуместные слова, неловкие обороты и исправляю их с удивительной легкостью. То же самое и в картине: неточности, неудачные места мне прямо бросаются в глаза; я сужу о своей живописи, так, словно это не я, а кто-то посторонний...
Но вместе с тем не следует подражать и тому знаменитому швейцарцу, о котором мне кто-то рассказывал, что, видя хорошее действие бокала вина на некоторые болезненные состояния, он сделался горьким пьяницей, дабы застраховать себя от всяких болезней. Мы знаем многих музыкантов, которые, не желая расставаться со своим божеством, то есть с бутылкой, в конце концов были найдены мертвыми под забором.
Буассар под действием гашиша, по свидетельству присутствовавших, играл на скрипке так, как не играл никогда.
Свободное копирование
