6 сентября Владимир Высоцкий отправился на гастроли в Тбилиси (чуть позже туда же приедет и Театр на Таганке). Но перед самым вылетом туда с популярным артистом случилась забавная история. Вот как об этом вспоминает Бабек Серуш:
«Тогда в Союз приехал мой дядя, и мы вместе должны были лететь в Тбилиси. Володя заехал за мной в Бюро, а я не стал ничего особенно объяснять своему дяде: «Знакомься, это — мой друг… Он подвезет нас в аэропорт». Я почему-то думал, что наш рейс из Внукова… Володя все время меня поторапливал, а я говорил: «Да ладно, успеем». И когда мы сели в машину, выяснилось, что самолет вылетает из Домодедова. Володя начал гнать… И его останавливает сотрудник ГАИ — сразу же узнал Володю:
— А, Высоцкий… Автограф!
— Мы опаздываем. Если сделаешь «зеленую волну», дам автограф!
«Гаишник» передал по рации, и Володя до аэропорта гнал как сумасшедший… Регистрация уже закончилась, Володя схватил наши чемоданы, и мы побежали прямо к трапу. А мой дядя спрашивает:
— А кто он тебе? Ему все можно?
— Ну, как тебе объяснить… Володя здесь такой популярный, как Фрэнк Синатра в Америке.
— И он тащит наши чемоданы?!
И дядя сам схватил эти чемоданы…»
А теперь заглянем в коридоры Лубянки. Там в те дни случился скандал, связанный с одним из сотрудников Института мировой экономики. Это был талантливый ученый с неортодоксальным мышлением, который волею судьбы попал под подозрение сотрудников Московского управления КГБ (те дали ему агентурный псевдоним Кук). В итоге Кука обвинили в контактах с зарубежной разведкой и арестовали. За талантливого ученого пытались вступиться многие известные люди (например, Евгений Примаков), но все напрасно — Кука осудили и отправили в Сибирь. Одним из тех, кто в недрах самого КГБ пытался вызволить ученого из тюрьмы, был Олег Калугин. Он добивался освобождения ученого из тюрьмы и возвращения всех вещей, отнятых у его жены во время обыска. Когда Калугин вышел с этим вопросом непосредственно на Андропова, тот предложил вызвать Кука в Москву и здесь еще раз с ним переговорить. Но несмотря на то что ученый в очередной раз отрекся от своих связей с иностранной разведкой, Лубянка не захотела его прощать. Вот как об этом вспоминает сам О. Калугин:
«6 сентября Крючков (В. Крючков — шеф внешней разведки. — Ф. Р.) пригласил меня поехать на Лубянку. Там, в большом кабинете, я увидел созвездие начальственных светил: Григоренко, зампред по кадрам В. Лежепеков, начальник Следственного управления А. Волков, начальник Московского УКГБ В. Алидин и другие. Вел совещание Лежепеков, и, как я понял, оно было посвящено моей персоне. «Что вас побудило встать на защиту «Кука»? — спросил Лежепеков. «Гуманные мотивы, — ответил я. — На мне лежит ответственность за него как человека. Благодаря моим усилиям он бросил все, что имел в США, — карьеру, материальное благополучие, покой. Его арест — фабрикация Алидина. Он не шпион, хотя закон нарушил, но его на это спровоцировал Алидин». Главный московский чекист не выдержал, одернув меня громовым голосом: «Ты не знаешь дела. Он антисоветчик, он готов предать Родину, а ты его защищаешь». Перепалка могла бы длиться бесконечно, но прервал Волков, обратившись с вопросом к Григоренко. Последний промямлил что-то невнятное, но не в пользу Алидина. Крючков молчал, другие тоже.
Лежепеков закончил совещание словами: «Вам не следует больше заниматься этим делом, Олег Данилович. А «Кука» мы, возможно, отпустим пораньше. Поздравляем вас с днем рождения, желаем здоровья и дальнейших успехов. И хорошо отдохнуть. У вас, кажется, с завтрашнего дня отпуск?»
Я откланялся и пошел к выходу».
Свободное копирование
