2 июля в Москве, в загсе, известном как «Грибоедовский» (потому что находится на улице Грибоедова), состоялось бракосочетание известного певца Льва Лещенко и студентки экономического факультета МГУ Ирины Багудиной. Как мы помним, эта пара познакомилась два года назад на отдыхе в Сочи. Влюбленные не могли оформить свои отношения раньше: Лещенко никак не мог развестись со своей первой женой, а также был занят проблемой получения новой жилплощади. Наконец, получив развод, Лещенко разделил с первой супругой лицевой счет на их бывшую квартиру и приобрел себе новое жилье — двухкомнатную кооперативную квартиру на Ленинском проспекте. Туда молодожены и приехали, после того как справили свадьбу в ресторане.
В Ленинграде между тем находится с гастролями певец из Англии Питер Гордино, которого в Советский Союз привез известный нам импресарио Стенли Лауден. По этому случаю в город на Неве специально приехал любовник дочери генсека Борис Буряца. Он поселился в том же отеле, в котором жили и гости из Англии, — в «Европейской». Увидев его там, Лауден сразу смекнул, какая нелегкая принесла Буряцу в Ленинград: он явно не оставил мечту охмурить какую-нибудь иностранку и с ее помощью покинуть СССР. Но его затея опять провалилась: все танцовщицы ансамбля Питера Гордино заявили, что они обручены и их ожидают женихи в Лондоне. Лаудена это удивило, он-то знал, что это неправда — во всяком случае пара-тройка танцовщиц были точно свободны. Правда вскрылась неожиданно. Оказывается, переводчица, которая была приставлена к англичанам, была хорошей знакомой Галины Брежневой и по ее заданию наговорила про Буряцу англичанкам массу неприятных вещей: мол, он и мафиозо, и ловелас, и вообще редиска — нехороший человек. Естественно, после таких слов танцовщицы стали шарахаться от Буряцы, как черт от ладана.
Своей бедой Буряца как-то поделился с Лауденом во время завтрака. Англичанин как мог его успокаивал: сказал, что еще не все потеряно, что вокруг полно других иностранок. Но Борис все равно выглядел удрученным. «Если бы меня мучило только это, — признался он Лаудену. — Только Господь знает, сколько еще протянет Брежнев. А не станет его — уберут и меня». Пытаясь отвлечь его от плохих мыслей, Лауден спросил о дочери генсека. Но Буряцу и эта тема не вдохновила. «Она меня по-прежнему защищает, но взамен требует рабской покорности, — сообщил Буряца. — Она даже приставила ко мне своего родственника Семена Цвигуна. Я должен играть с ним в карты и постоянно проигрывать ему, чтобы он как можно меньше огорчался. Как меня все это достало!..»
Свободное копирование
