А под Таллином, на заброшенной электростанции, что в 24 километрах от города, Андрей Тарковский снимает «Сталкера». Вспоминает участник съемок Арво Ихо:
«Съемки всегда начинали, когда уходило солнце. Они сидели и ждали этого проклятого света — как они говорили: света, в котором цвета нету.
Первыми на площадку приезжали плотники, чтобы поставить рельсовый путь. Андрей приходил примерно в три, и тогда начинали читать текст, потом ставилась камера, репетировали перед камерой без текста, потому что Тарковский добивался предельно точного движения — я просто поражался — с точностью до миллиметра. Он относился к кинокадру, как к живописи, — там не должно было быть ничего лишнего, ничего случайного. Я впервые видел, чтобы режиссер делал репетицию только через кинокамеру — оператора это очень раздражало. Я думаю, это одна из причин, почему они ссорились… Андрей сам ставил композицию и разводил панорамы, а оператору оставалось только хорошее техническое исполнение.
Тарковский все время находился в каком-то напряжении. Когда он сидел с нами, студентами, — анекдоты травил, дурачился. А на съемочной площадке я просто не помню, чтобы он когда-нибудь смеялся. Он внутренне натянутый был и все время как бы неуверенный в себе…
У него никогда не было все досконально готово, все время надо было искать детали и что-то добавлять, и перед самой съемкой как будто собиралось высоковольтное напряжение и все это закладывалось в кадр. Анатолий Солоницын говорил мне: ну выматывает Андрей, с Андреем мучительно работать, зато знаешь — кайф получишь в конце! Кайдановский был в восхищении, потому что Солоницын ведь много раз с Андреем работал, он давний соратник его, а Кайдановский — в первый раз, потому внутренний напряг у него был больший…»
Вернемся в Москву. КГБ озаботился судьбой болгарского диссидента Георгия Маркова. Болгарские спецслужбы, которых Марков буквально достал своими острыми репортажами из Лондона, обратились к своим московским коллегам за помощью в деле физического устранения Маркова. Болгары так и заявили: у нас таких возможностей нет, а вы по этой части — доки. В любом другом случае наши чекисты имели бы полное право вежливо отказать своим коллегам из Софии, но здесь случай был особый — просьба исходила от самого лидера Болгарии Тодора Живкова. Далее послушаем рассказ очевидца тех событий О. Калугина:
«Как-то Владимир Крючков пригласил меня на очередную встречу с Андроповым. В конце встречи, после обсуждения текущих вопросов, Крючков сообщил, что получил от министра внутренних дел Болгарии Стоянова просьбу помочь в реализации указания Т. Живкова о физическом устранении Георгия Маркова, в прошлом близко общавшегося с семьей Живкова, а потом эмигрировавшего на Запад и работавшего на Би-би-си. Когда Крючков доложил суть дела болгарского лидера, Андропов, терпеливо слушавший сообщение своего подчиненного, неожиданно резко встал и зашагал по кабинету. Несколько секунд длилось молчание. Затем так же резко Андропов сказал: «Я против политических убийств. Прошли те времена, когда это можно было делать безнаказанно. Мы не можем возвращаться к прошлому. Я против». Крючков заерзал на стуле: «Юрий Владимирович, но товарищ Живков просит. Войдите в положение министра Стоянова. У нас с ним очень теплые отношения. Если мы не пойдем ему навстречу, Живков расценит это либо как признак нашего недоверия к МВД, либо как сигнал, свидетельствующий об охлаждении советского руководства к Живкову. Поймите, это личная просьба Живкова».
Председатель молча продолжал широкими шагами ходить по кабинету. Затем, остановившись, сказал: «Хорошо, но никакого нашего участия. Дайте болгарам все, что нужно, научите их пользоваться, направьте в Софию кого-нибудь для инструктажа. Но не более. На большее я не согласен». Крючков удовлетворенно кивнул головой. Я лишь слушал и наблюдал происходящее, не вымолвив ни слова….»
Свободное копирование
