В Москве электричка шла на Быково с того же вокзала, куда мы прибыли, и в нашем распоряжении оказалось всего десять минут.
Ввиду раннего времени поезд из Москвы был почти пустой, тогда как встречные электрички, идущие в Москву, были переполнены.
В нашем вагоне разместилась группа молодёжи, человек восемь-десять, из которых один играл на балалайке, а остальные по очереди исполняли с самым серьёзным видом разные «номера». Одна девушка пронзительным голосом пела деревенскую частушку, по окончании которой парнишка лет 16 вдруг сорвался с места и стал отплясывать какой-то фантастический танец, который он окончил также неожиданно, как и начал. Едва он угомонился, как сорвалась одна из девиц, отбивая ногами нечто вроде чечётки, с высоко поднятыми руками завертелась на месте и стала выкрикивать какой-то мотив.
По возвращении на родину я понял, что всё это было подражанием Преслею и иже с ним. Но этот вид искусства появился и развился в моё отсутствие, а потому я наблюдал происходящее с некоторым недоумением.
Часов в 7 утра мы прибыли к нашей цели — станции Быково. Перрон был пуст, серое небо, сырая и холодная, угрожающе дождливая погода создавали неуютное настроение.
Мы прошли в буфет, пока наш сопровождающий звонил куда-то по телефону. В зале сидел один человек и пил пиво, чем вызвал у нас дебаты, отчего он это делает. В такую погоду естественно было бы пить чай или кофе. Вопрос разрешил возвратившийся сопровождающий, который сказал:
— Опохмеляется он, вот и всё! — и предложил на наш выбор: дожидаться час-два автомобиля либо идти пешком до места нашего назначения. Мы единогласно избрали последнее и двинулись в путь, который оказался недолгим. Минут через 20 мы стояли у ворот какой-то дачи, гостеприимно открываемых солдатом в форме МВД. Войдя, мы заметили, что в каждом углу забора стоял такой же солдат (правда, без оружия), скрываемый со стороны улицы сплошным забором.
Эта дача принадлежала когда-то московскому миллионеру Морозову, но время и житейские бури наложили печать и на дачу, и на её обстановку.
Почти сейчас же по прибытии я встретил моих гельсингфорсских товарищей по несчастью — Максимова и Пушкарёва, привезённых из Владимирской тюрьмы.
Судя по наружному виду, Вася Максимов был в хорошем состоянии, но Кирилл Пушкарёв был просто страшен. По приезде в Финляндию он был помещён в больницу, где при исследовании у него обнаружили катастрофический недостаток крови. После сделанных вливаний крови он восстановил своё здоровье.
Пребывание в Быкове было непродолжительным, и 14‑го числа мы двинулись в последнее путешествие на родину.
Свободное копирование
