Наконец, просидев добрых две с половиной недели на пересылке, я был вызван с вещами и отправлен на 11‑й лагпункт, расположенный у станции, носящей экзотическое название «Явас».
Дорога длилась пару часов, и я любовался красивыми лесами и перелесками, состоявшими из клёнов, лип, ясеней, дубов, берез, ёлок и сосен. Леса были молодые, и я не думаю, что они были частью «лесозащитных насаждений». При входе в лагерную зону повстречался высокий офицер, который нас остановил и спросил, какой я национальности.
— Финской, — ответил я.
— А мы всех финнов уже отправили, — сказал он и удивился, оставив меня несколько озадаченным.
Позже на лагпункте я встретил человека, который подтвердил мне слова офицера, но группа эта состояла из криминального элемента, исключая двоих, попавших в Совдепию по непонятным соображениям, но, во всяком случае, по собственной инициативе.
Я думаю, что небольшой советский городок мог бы позавидовать 11‑му лагпункту Дубровлага. Бараки были двухэтажные, очень большие, с громадными крышами и весьма опрятные. Столовый зал со сценой и с люстрами, прекрасно сделанными заключёнными, производил впечатление настоящего театрального зала. Помещение КВЧ и библиотеки с читальным залом могли бы быть украшениями какого угодно небольшого городка. Единственно, что было мизерно — это санчасть. Там было и грязновато, и темновато, и тесновато. Улицы зоны были обсажены деревьями, местами кустарником, и бросалось в глаза большое количество цветов, главным образом душистого табака и жёлтых кольцевых цветочков. Лето 1955 года было хорошее и жаркое, и хотя стоял уже октябрь, но в этих широтах осень мало чувствовалась. Одним словом, лагпункт произвёл на меня положительное впечатление. Обслуживал он мебельную фабрику, лежащую недалеко через дорогу.
Ожидание — самое неприятное состояние для человека, безразлично, чего бы он ни ожидал: рождения, смерти, выигрыша или потери. Я находился в этом состоянии уже больше года и начинал терять терпение. Правда, всё выглядело так, как будто я, хотя и медленно, но подвигаюсь к выходу из этой страны, полной таких несовместимых противоположностей. Но я недаром назвал своё повествование «Путешествием в страну всевозможных невозможностей»; здесь всё может случиться, а потому уверенности в своей судьбе у меня не было.
Свободное копирование
